Шрифт
Фон
Их стон молчаливый, безмолвный их крик?
Министр проедает поболе дохода,
Чем десять отрядов за время похода.
Нахальный чужак, что с лотка продает,
Последнюю шкуру с испанца дерет,
И, деньги ссужая нам в рост, не по праву
Он нашим судом нам чинит и расправу.
Испанцев возвысь это край их отцов,
Над нами не след возносить пришлецов.
Шутя вносит подать женевец-пройдоха:
С твоих бедняков он разжился неплохо.
Тебе, государь, мы уплатим пятьсот,
Да тысячу с нас ростовщик заберет.
Кто в должности важной, сам цены вздувает,
А прочие стонут, клянут, помирают.
Сих малых попрать недостойно тебя:
Птенцов сам господь охраняет, любя.
Напрасно нас август дарит урожаем
Процентщику в ларь мы зерно провожаем;
Запас ячменя, для голодного дар,
Скупой ростовщик запирает в амбар.
Опасен народ, коль уздою не сдержан,
Ничто ему казнь, к жизни он не привержен.
«Пусть вешают! скажет. Беда не беда,
Страшнее голодная смерть и нужда!»
Твердят богачи: «Сколько б нам ни досталось,
А скоро конец украдем, что осталось!»
Идет распродажа постов, должностей
Мы ставим у власти своих палачей.
Все грады распроданы мало-помалу;
И ты не сеньор своему же вассалу!
На пастбищах тучных не кормится скот,
От них не доход, а добру перевод!
Пройди по испанской земле ты внакладе;
Твоей, государь, не осталось ни пяди!
Богач беззаконьем богатства стяжал,
А платит за все тот, кто беден и мал.
Сам дьявол здесь перст приложил, не иначе,
Лукавый и вкрадчивый демон бродячий,
Что графу в Сан-Пласидо так говорил,
Когда Оливарес молитву творил:
«Сместить тебя жаждут Филипповы слуги;
Разрушь, уничтожь и развей их потуги!
Свой грех преложи на противников, граф,
Сумей оправдаться и будешь ты прав.
А если в раздорах Испания сгинет,
Твой недруг погибели паче не минет.
Вернее спасется, кто в битве пленен,
Чем тот, кто судьею на смерть осужден.
Суть в том, что хапуги достаток свой множат,
И если не сгубят страну, то заложат».
Так дьявол шептал ему, лжец и смутьян,
И граф для испанцев второй Хулиан.
Король, не пристало законам державным
Губить справедливость побором неравным.
Вот список убытков, представленный мной,
Еще я бумаги не счел гербовой.
Коль в чем я ошибся прошу снисхожденья:
Боль сердца у разума не в подчиненье!
Открытая правда вот помощь от зла,
А лживая речь потайная стрела.
Но нынче g ходу те, кто льстит преступленью,
Хулит за победу, кадит пораженью.
Твоя похвала наивысшая честь,
Но губит она, коль завистники есть.
Мы дети твои перед богом; нельзя же,
Чтоб мы погибали, как скот, от поклажи.
Нас войны ввергают в огромный расход,
Но лишь милосердье победы оплот.
Нет риска, который война оправдала,
Коль жертвуют кровью и жизнью вассала.
А тут еретик, угрожающий нам,
Французов к испанским привел рубежам.
Властителя Мантуи не признавая,
Мы распрю ведем без конца и без края.
Несчастья, пожары, мильоны примет
Сулят нам немало страданий и бед.
В Италии, Фландрии нашим потерям
Нет меры, что ж дома расходов не мерим?
Пусть кровью детей твоих вместо воды
Не полнятся в парках дворцовых пруды?
На зрелища мы отпускаем мильоны,
Зато отнимаем у храмов колонны.
Дворцы на холмах разрослись без препон
Святой Исидор и часовни лишен.
С сумою Мадрид обращается к бедным,
Но в тратах вознесся над Римом победным.
У пахаря плуг отобрав, продают,
А, выручив деньги, балкон отольют.
Во что нам охотничья встала забава,
На то снарядить можно армию, право.
Король волен тратить, но выше всего
В монархе умеренность, не мотовство.
А ныне, ничуть не считаясь с долгами,
Во славу твою громоздят храм на храме.
Ты скажешь пустяк, но беда велика,
Коль хлеб отнимают от уст бедняка.
Подумай твой пурпур поистине страшен:
Он кровью голодных и сирых окрашен.
Ни пользы, ни счастья тебе, ей-же-ей,
Коль слезы цена праздной роскоши сей.
Ужели парады, дворцы, развлеченья
Достойно твое возвеличат правленье?
Не блеск бриллиантов величье дает:
Величье монарха довольный народ.
Король для страны голова; плохо дело,
Коль темя в алмазах, да в рубище тело.
Легко учредить непомерный налог,
Да трудно собрать, коль он слишком высок.
Мрет у моря войско, оплот государства,
С судебных поборов жиреет коварство.
Стяжает победу отважный боец
Снимает плоды осторожный хитрец.
Кто славу в бою добывает отвагой,
Пусть пишет о ней вражьей кровью да шпагой,
Чтоб истинных доблестей светоч затмил
Кудрявые вымыслы льстивых чернил.
Видна по делам настоящая слава,
К шумихе она не прибегнет лукаво.
Хоть мы и не слепы, иные хотят,
Чтоб верили мы, будто ад райский сад.
Продажные перья нам лгут без смущенья,
Что камень есть хлеб, а тумак угощенье.
Твой долг, государь, это зло побороть;
Решись и тебя возвеличит господь!
Филипп, ты подобен величием яме,
Подумай, молю, над моими словами:
Кто глубже копнет больше дастся тому?
Следи, кто копает, на пользу кому.
И пусть не собьют тебя ловкие люди,
У коих орудье одно словоблудье.
От почестей выигрыш твой небогат,
Но честь короля драгоценнейший клад.
Открытая правда вот помощь прямая,
А лживое слово стрела потайная.
Коль в чем я не прав не взыщи, мой король:
Глуха к разуменью душевная боль!
Арроба мера веса в Кастилии, равная 11,5 кг.
Оливарес Гаспар Кончильос де Гусман, герцог де Оля-варес (15871645), фаворит и министр Филиппа IV.
Шрифт
Фон