Э, красавица, красавица ненаглядная! завела Варька привычную песню, заглядывая через забор. Дай на судьбу счастливую погадаю! Денег мне не надобно. За красоту твою все расскажу...
Молодуха недоверчиво, зажимая под локтем сверток белья, подошла к забору и вдруг всплеснула руками, чуть не уронив выстиранные рубахи в пыль двора:
Ахти мне! Чудо-то какое! Ос-споди! Тетка Гапа! Нюшка! Ганька! Бежите смотреть, отродясь такой цыганки не видавши! Как с иконы сошла!
У Насти загорелись скулы. Она опустила ресницы и стояла неподвижно все то время, пока к ним с Варькой сбегался народ. Через четверть часа у дороги толпилось полдеревни. В основном это были бабы и ребятишки, тут же взявшие цыганок в плотное кольцо. Они бесцеремонно разглядывали Настю, смеялись, спрашивали: «Откуда ты такая взялась-то, касаточка ясная?»
Вот какая у нас Настька! расхвасталась Варька. Она в нашем таборе лучше всех гадает, правду говорю! Молоденькая, ты ей руку-то дай, не пожалеешь!
Молодуха, первая увидевшая их, смущенно потерла руку о подол и дощечкой протянула Насте. Варька тут же скроила безразличную
мину, уселась на траву и, глядя поверх головы Насти на солнце, вполголоса запела по-цыгански:
Драбар, драбар... Пхэн: ром тиро матило, сакра тири злыдня... Ай, дале, пхарес тукэ пэ кадо кхэр...
Муж твой молодой пьяница... неуверенно начала Настя. Свекровь твоя ведьмища... Тяжело тебе, милая, в этом доме живется...
На гара тукэ лынэ, ай ясвэндыр дукхэна якха... закрыв глаза, напевала Варька. Настя продолжала:
Недавно тебя замуж взяли, а уже все глаза выплакала, по дому скучаешь. По матушке с батюшкой, по сестрицам малым...
И по бра-а-атику... вдруг всхлипнула молодуха, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Бабы вокруг сочувственно покосились на нее. Настя погладила ее по ладони, покачала головой. Вздохнув, посоветовала:
Терпи, родненькая. Бог терпел и нам велел. Совсем скоро ребеночка родишь, а через год еще одного, а там еще девочку, и все живы будут и здоровья хорошего, ими и утешишься. Молись богу, все ладно будет.
Варька оборвала свою песню, изумленно посмотрела на невестку из-под ребра ладони. Та улыбалась всхлипывающей бабе, держа ее за руку.
Тьфу, ворожка босоногая, всю душу раздеребанила... пробормотала молодуха, трубно сморкаясь в край передника и нехотя вытаскивая руку из ладоней Насти. Подождь, чичас вынесу что найду, пока свекруха в поле...
Она побежала в избу, нетерпеливо отгоняя путавшихся под ногами гусей и ребятишек. А Настю опять принялись вертеть из стороны в сторону:
Какая чистая, светленькая! Ручки тонкие!
Ой, глаза какие жгушшие! Ой, мой дурак не увидал бы!
А что ты еще умеешь делать? Умеешь болести заговаривать?
Болести я умею! встряла Варька. Все, что хочешь, даже дурные могу! Мужики ваши не страдают ли?
Грохнул хохот. Настя смутилась, сердито покосилась на смеющуюся вместе с бабами Варьку.
Ты им спой лучше, шепотом посоветовала та. Без курицы не уйдем!
Как «спой»? Без гитары? Я и не в голосе пока...
«Не в голосе»... Что эти-то понимают? Не графья в ресторане небось... Давай «Ништо в полюшке», я подтяну. Эх, Ильи нету, дали бы сейчас жару на три голоса... Эй, люди добрые, вы послушайте лучше, как Настька наша поет! Слушайте, больше уж нигде такого не услышите, в раю разве что, и то если кому свезет...
Настя досадливо взмахнула рукой, обрывая Варькины зазывания. Спокойно, как в хоре, взяла дыхание и высокая, чистая нота взлетела в меркнущее небо, где уже зажглись три еле заметных звезды. И тихо-тихо стало на дороге.
Песня кончилась, и Варька, торжествующе обведя глазами слушателей, увидела, что большинство баб хлюпают носами и вытирают глаза углами платка.
Еще! Дорогая, миленькая, еще спой! Уж так у тебя ладно выходит, любо-дорого слушать! Спой, цыганочка! наперебой стали они упрашивать Настю. Но Варька замахала руками:
Завтра, люди добрые, завтра еще придем! А сейчас вон смеркается уже, нам к шатру пора, не то Настьку муж прибьет, он у нее у-у-у! Зверь зверущий!
Вот так завсегда и бывает, убежденно сказала необъятных размеров тетка с повязанным под обширной грудью серым передником и босыми грязными ногами, видными из-под края изорванной юбки. Ежели жона раскрасавица, так мужик сущий каркадил! Для чего это так, а?
Для порядка, важно ответила Варька. Для единого порядка, тетушка. Рассуди: если сама красивая так тебе и в мужья красавчика подавай? Не много ль радости для одной? Бог наверху он все видит... Давайте, кому чего не жалко, кидайте в фартуки!
Накидали им довольно много хотя курицы, как надеялась Варька, никто не дал. Зато принесли картошек, пшена, хлеба, а молодуха, воровато оглядываясь, вынесла из избы приличный шматок сала.
Держи, красивая... Да прячь, прячь, а то еще свекрухе кто нажалится... Продали бы вы мне сулемы, траванула бы я ее, холеру...
Да шутю, шутю, чего глаза распахнула? Бежи к своему каркадилу... Да смотрите приходите завтра!