Как же... проворчал Илья. У них сейчас тож животы к спинам подводит, еще не отпахались даже, хлеб прошлогодний вышел весь. Дулю с маком они подадут!
Значит, дулю с маком есть и будешь, невозмутимо сказала Варька. Едем, что ли?
Илья угрожающе пошевелил кнутом. Варька с притворным ужасом прыгнула в бричку. А Илья, поймав испуганный взгляд стоящей у колеса жены, поспешно опустил кнут и, пряча глаза, заорал на лошадей:
Да пошли, что ли, дохлятина, живодерня на вас!..
Гнедые неохотно тронули с места. Настя на ходу тоже забралась в бричку, уселась рядом с Варькой, которая ловко щелкала семечки, выкидывая шелуху в убегающую из-под колес пыль. Через полчаса молчаливой езды Варька удивленно покосилась на невестку:
Чего это ты смурная? Спала плохо? Ложись сейчас да подремь малость... Дорога длинная еще.
Я нет... Настя тихо вздохнула. Осторожно взглянула на Варьку. Та ответила еще более изумленным взглядом.
Да что с тобой, сестрица?
Варька... Ничего, если спрошу? Илья, он... Он что, кнутом тебя бил когда?!
С минуту Варька ошарашенно хлопала ресницами. Затем схватилась за голову и залилась таким смехом, что в бричку сердито заглянул Илья.
Ты чего регочешь, дура?! Кони шарахаются!
Поди прочь... вытирая слезы, отмахнулась от него Варька. Когда голова Ильи исчезла, она шумно перевела дух, подняла глаза на Настю.
Ну, сестрица, умори-ила... Не бойся, тебя он в жисть не тронет. На том крест поцелую.
А тебя? упрямо спросила Настя. Помолчав, понизила голос. Знаешь, я одиножды с Митро в табор увязалась, он коней менял, а я по сторонам сидела-глядела. Так увидела, как цыган свою жену или сестру за что-то хлестал... Ой, господи! Я потом всю ночь спать не могла!
Да-а... вздохнула Варька. Погоди, еще не того наглядишься.
Так Илья тебя?..
Да что ж ты пристала, как репей осенний! рассердилась Варька. Ну, было дело один раз! Да не ахай ты, говорю один! Разъединственный, и тот нечаянно! Илья тогда с базара злой пришел,
пьяный проторговался... А я под руку попалась, сама была виновата. Он всего раз меня и зацепил, и то скользом, я к Стехе в шатер сбежала, спряталась. Лежу там под периной, реву... Не больно, а обидно, сил нет! А наутро Илья проспался и не помнит ничего! Я уж отошла, ему и говорить не хотела, так цыгане рассказали. Варька с досадой поморщилась. Весь день потом около меня сидел, подмазывался...
Сколько вам лет тогда было? тихо спросила Настя.
Ой, не помню... Может, шестнадцать, а может, восемнадцать. Не мучайся, сестрица. Ничего такого не будет. Да если он к тебе прикоснется, я сама ему горло переем! Пусть потом хоть убивает!
Настя задумчиво молчала. Варька, озабоченно косясь на нее, затянула было негромкое: «Не смущай ты мою душу...», но невестка так и не присоединилась к ней.
К Крутоярову приехали засветло: солнце едва-едва начинало клониться к закату и висело потускневшей монетой в блеклом от жары небе. Илья остановил лошадей на окраине деревни, на пологом берегу узкой речонки, лениво текущей между зарослей ракитника, распряг уставших гнедых, вытащил жерди для шатра.
Выбрал место, черт... пробурчала Варька, с сердцем ломая о колено сухие ветви для костра. На самом конском водопое! Со всей деревни сюда, поди, гоняют!
Ну и что? удивилась Настя. Мы же в сторонке... Разве помешаем?
Варька еще больше нахмурилась, но пояснять не стала. Не глядя, бросила брату:
Сам огонь разожги, я в деревню пошла!
Ну, дэвлэса ... Эй, Настя! нерешительно позвал он. Ты-то куда? Останешься, может?
Нет, я иду, я тоже иду! Варька, Варенька, подожди меня! Настя крепче затянула на груди тесемки кофты и побежала вслед за мелькающим на дороге зеленым платком.
У крайнего дома Варька осмотрела Настю с головы до ног. Вздохнув, сказала:
Туфли бы тебе снять...
Зачем?
Ха! Да кто ж тебе подаст, если у тебя туфли дороже мешка с зерном?!
Они ведь уже разбиты все... неуверенно сказала Настя. Ну, ладно, хорошо...
Она храбро сбросила туфли и зашагала рядом с Варькой босиком по серой пыли, но уже через несколько шагов споткнулась, сморщилась и схватилась за ногу:
Ой-й-й...
Не до крови?! кинулась к ней Варька. Они тут же уселись на обочине и принялись рассматривать Настину пятку. Крови, к счастью, не было, но Варька распорядилась:
Обувай назад! Покалечишься еще...
Настя расстроенно принялась обуваться. Из-за забора тем временем высыпала целая ватага крестьянских детишек: голоногих, чумазых, в холщовых рубашках, с растрепанными соломенными головками. Все они, как по команде, засунули пальцы в носы и воззрились на цыганок.
У-у-у, всех в мешок пересажаю! погрозила им Варька, и ребятишки с испуганным щебетом брызнули прочь. Варька рассмеялась и ускорила шаг. Из-за поворота донеслись звонкие детские крики:
Мамка, тятя, цыганки идут! Одна красивая такая!
Это про меня! горделиво подбоченилась Варька, и Настя прыснула. Варька же со смешком показала ей вперед:
Гляди встречают уж!
Действительно, в одном из дворов толстая тетка, косясь на цыганок, вовсю загоняла в изгородь квохчущих кур. С соседнего забора молодуха проворно стаскивала сохнущее белье. Еще дальше сухая, вся в черном старуха, бранясь, волокла домой отчаянно орущего ребенка, минуту назад спокойно игравшего на дороге. Ребятишки вернулись и, выстроившись вдоль дороги, ели глазами Варьку и Настю.