Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Из ближайшего здания начал стрелять в нас пулемёт. Дивизия вынуждена была залечь в пыль, она не защищала от пуль. Пыль забивалась в стволы винтовок и автоматов, затрудняла дыхание, попадала в рот, хрустела на зубах. Снайпера
не растерялись и убили пулемётчиков. После этого мы захватили возле железной дороги несколько зданий, и траншеи вокруг них. Немцы отступили за вагоны эшелонов, стоявших на нескольких железнодорожных путях, параллельно друг другу. Наша дивизия заметно уменьшилась. Позади, на поле, осталось более тысячи убитых и раненых советских солдат. Такое количество убитых я видел второй раз. Почти столько же погибло, когда генерал Галицкий вёл нас в атаку на хутор прошлой осенью.
С утра погода была пасмурная, к середине дня вышло солнце, но его закрывали клубы дыма, лишь изредка ветер разгонял дым, и неожиданно выглядывало солнце. Воспользовавшись погодой, прилетели самолёты с красными звёздами на крыльях и начали бомбить передовые позиции противника. Одна бомба по ошибке была сброшена на своих. Погибли красноармейцы, сколько человек, не известно. Из-за дыма лётчики не видели цель, поэтому сбрасывали бомбы вслепую.
Я находился в траншее рядом с капитаном Карповым. Он обратился ко мне, чтобы я послал снайперов в два кирпичных дома, оттуда удобно вести охоту на противника. За этими домами располагались железнодорожные пути, полностью занятые товарными вагонами. Дальше стояли мастерские депо.
Возле меня были не все снайпера, уже имелись потери. Несколько человек из моего взвода остались лежать на поле, в том числе и сержант Салов. Про его гибель мне сообщил Санька. В суматохе атаки я даже не успел подсчитать потери. Теперь я отдышался, и голова перестала кружиться. Страшный сон перешёл в реальность.
Оглядев снайперов, я ткнул пальцем в первых, попавшихся мне на глаза:
Ты и ты, пойдёте в правое здание. А вы, пойдёте в левое. Ваша задача уничтожать всех фашистов, но в первую очередь, стреляйте в офицеров. И не забудьте почистить стволы винтовок от пыли.
Солдаты сказали: «Есть», и, пригнувшись, побежали выполнять приказ. В этих кирпичных зданиях уже засели бойцы из первого батальона. Я вместе со снайперами находился в траншее. Вокруг было много нарыто траншей, ходов сообщений и построено блиндажей. Противник тщательно готовился к отражению нашего наступления.
Мне полагалось обратиться к командиру полка за координацией действий снайперов, но где искать командира. Немцы опомнились после обстрела нашей артиллерии и начали сопротивляться. Над головой завыли мины, и рядом прогремела серия взрывов. В бинокль я искал расположение нашего командного пункта, но не мог его найти. Началась не предусмотренная ситуация, как это бывает в бою. Создавалось впечатление, что дивизией и полком никто не управляет. Хорошо, что в траншее со мной был командир первого батальона капитан Карпов.
Товарищ капитан, обратился я к нему, что делать остальным снайперам? Командира полка не видать, может он погиб, тогда вы дайте мне указание.
С чего ты взял, что майор Устинов погиб? недовольно взглянул на меня Карпов. Накаркаешь, на нашу голову.
Немного подумав, он дал мне совет:
Распредели снайперов по траншеям напротив депо, и здесь оставь двоих.
Григорий, оставайся здесь. Остальные пойдёмте со мной, приказал я ребятам.
По глубоким ходам сообщений, мы начали продвигаться вдоль железнодорожных путей. Я расставил снайперские пары через каждые 30 40 метров, помог выбрать позицию, замаскироваться, дал инструктаж, и вернулся обратно в траншею к Карпову. Себе я оставил напарником Григория.
В это время немцы осмелели и обстреливали нас из-под вагонов. Они залегли совсем близко, так, что можно было докинуть гранату, но из-под вагона, лёжа, далеко не кинешь. В нашей траншее народу было мало, а сзади нас, во второй траншее, бойцы толпились в тесноте. Один солдат крикнул тем, которые сидели в траншее за нашей спиной: «Идите сюда, если не трусы!» Но никто к нам перебежать не осмелился. Немцы интенсивно стреляли, не давали высунуться. Мы с Гришей убили сначала немецкого снайпера, затем стреляли по немцам, прятавшимся за колёсами вагонов. Замаскировались мы простым способом: вместо касок надели зимние шапки серого цвета, они сливались с серым снегом и землёй. Лица у нас тоже были грязные, серые.
Григорий, пригибаясь, приблизился по траншее ко мне и предложил:
Давай обойдём немцев с фланга, ребята говорят, что есть хода сообщения через железную дорогу.
За спиной Григория, тоже пригнувшись, стоял солдат. Он видел на правом фланге такой ход и предлагал нас проводить. Мы пошли мимо капитана Карпова и поведали ему наш план. Он его одобрил и обещал организовать огневую поддержку. Я заметил, что он был пьян, и мне показалось, что еле стоял на ногах. Пили водку перед атакой все, но от нервного напряжения быстро трезвели. Возможно, он воспользовался
ранило!» Все бросились к нему. В его, залитом кровью, лице я не сразу узнал того парня, которому на кануне помогал писать письмо девушке.
Ребята говорили: «Ему пол черепа снесло». Мишку, с окровавленной головой, под руки привели в ближайший блиндаж, там оказалась санитарка, перевязывавшая раненых. Она с ужасом посмотрела на человека без верхней части черепа. Было хорошо видно сильно повреждённый мозг, однако жизнь раненого ещё продолжалась. Он даже что-то не внятно отвечал на вопросы растерявшейся санитарки и спокойно сидел напротив неё без посторонней поддержки. Но его жизнь продолжалась считанные минуты. Внезапно он упал и умер. Всё происходило на моих глазах. Наука, наверное, не смогла бы объяснить это чудо, когда человек продолжает жить и отвечать на вопросы при отсутствии части мозга.