Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Ужин принесли дежурные. В термосах было картофельное пюре и селёдка. Вместо чая полковые повара приготовили компот из сухофруктов. Ужин получился праздничный, с выпивкой.
Посреди большой комнаты у нас стоял длинный стол, который ребята сами смастерили, чтобы на нём мог обедать весь взвод. С болью в душе я вспоминаю этот вечер. В тёплой компании произносились тосты и велись задушевные разговоры. Мы понимали, что многие из нас скоро погибнут, но старались об этом не думать.
Когда я принёс к столу термос с водкой, ребята радостно загалдели.
Хороший праздник нам командование устроило! потирая руки, произнёс сержант Салов. Я давно хочу выпить, аж душа горит
Сколько грамм на человека нам выдали? спросил меня Гришка.
Как всегда по двести, ответил я.
Обычно, пищу по котелкам из термоса, раздавал Салов. И в этот раз традиция соблюдалась. Водку же делить доверили мне.
Перед выпивкой я попросил слова, и произнёс тост, который давно держал в голове.
«Товарищи! Начал я. Предлагаю выпить за наш успех в штурме Кёнигсберга. Эта водка чиста, как слеза божьей матери, крепка, как Советская власть. Смерть фашистам!»
Очень хороший тост, похвалили меня ребята. Ты просто как поэт.
Тост не я придумал, слышал в других подразделениях
Водку договорились выпивать не сразу, а растянуть на весь вечер. Следующий
тост произнёс Салов. Он предложил выпить за погибших снайперов и перечислил большой список. Не забыл назвать фамилии Родиона и Чучи. Спать легли поздно, когда к нам на свет зашёл офицер и дал команду «отбой».
29 Бой за паровозное депо на окраине Кёнигсберга
Только мы расположились в траншеях, как земля содрогнулась от мощного взрыва, выделявшегося в общей канонаде. Это стреляла в десятый форт с насыпи железной дороги пушка «Дора». Как потом рассказывали, у немцев от этого взрыва, пошла кровь из носа и ушей. Они сразу выбросили из бойницы белый флаг и сдались в плен. Около трёхсот солдат и офицеров вышли из форта, еле волоча ноги. Они с покорностью шли, построившись в колонну, и бросали в кучу своё оружие. Но, как выяснилось, сдались не все, около ста немецких солдат, находившихся в задней казарме десятого форта, не пострадали от взрыва и стали оказывать сопротивление.
Мощная артиллерийская обработка передовых немецких траншей, по всему фронту, длилась четыре часа. Не захваченный полностью десятый форт блокировали, и 26-я дивизия продвинулись на километр вперёд, преодолевая упорное сопротивление врага, окопавшегося на поле перед городом. Нашу дивизию держали пока в резерве.
Левее позиции 26-й дивизии стояли одноэтажные дома пригорода, а впереди раскинулось большое поле, за которым начинался другой пригородный посёлок Кёнигсберга.
Местность, в районе боевых действий, представляла собой равнину, с небольшими пологими возвышенностями. Ещё кругом лежал снег, но уже проглядывали кое-где проталины, а ближе к городу снег был серым от копоти. Из-за не прекращавшихся пожаров, дым клубился над городом и пугал наступавших своей зловещей чернотой. Солдаты в наших траншеях с мрачными лицами, смотрели на далёкие взрывы, и никто не разговаривал, все молчали. Каждый о чём-то думал.
Я смотрел в бинокль, и, когда артиллерия прекратила огонь, то увидел, как из-за домов посёлка, выскочили немецкие танки, а за ними бежали плотные цепи солдат. Их тёмные фигурки хорошо видны на фоне снега. Они сгруппировались и, прячась за танки, продолжали наступать, не смотря на сильный огонь 26-й дивизии.
Вдруг в небе с шумом, над нашими головами, промчались молнии. Это летели снаряды «Катюш». Они падали на то поле, где шли в контратаку немцы. Когда взрывы прекратились, то все увидели чёрное поле. Снег растаял, и от немцев ничего не осталось, даже танки исчезли.
Нам выдали заранее водку, и теперь разрешили выпить перед наступлением. Каждый пил из своей фляжки и закусывал мясными консервами. Утром выдавали паёк, рассчитанный на двое суток, и теперь, солдаты ели досыта, стараясь не оставлять на обед и ужин, потому что не было уверенности, что удастся дожить даже до ужина, тем более до завтра. Предчувствия у многих солдат были не напрасны. Когда наша дивизия пошла в атаку, то нам в спину стали бить пулемёты и миномёты немцев из десятого форта, спереди и с флангов тоже нас интенсивно обстреливали. Бежать по полю под пулями и взрывами мин, было очень страшно. Каждую минуту падали товарищи, кричали раненые. Впереди виднелись какие-то производственные здания. Голова кружилась от водки и от страха. Я даже забыл, что там, куда мы бежали, находилось железнодорожное депо, в котором ремонтировали паровозы. Места предстоящих боёв я хорошо представлял, изучая макет города, однако теперь всё было, как в тумане. Мне казалось, что я нахожусь в кошмарном сне, и он скоро закончится.
Мы выбежали на поле, по которому недавно били «Катюши». Ноги проваливались по колено, а местами и глубже. Вместо земли там была горячая пыль, в ней попадались куски плавленого металла и человеческие кости. Удивительно, что кости не сгорели. В одном осевшем, на половину расплавленном танке, с залитой металлом башней, я увидел торчащие из люка волосы танкиста. Я подумал, продолжая бежать: «Почему, металл расплавился, а волосы остались?»