Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Коля, я скоро погибну,
сказал он каким-то не своим голосом.
Я хотел ответить ему шуткой, но ничего смешного в голову не пришло. Тогда я начал рассказывать исторический факт, о котором услышал вчера от Котова, чтобы отвлечь ребят от грустных мыслей.
Вы знаете, ведь наши предки уже брали Кёнигсберг, стал я громко говорить, чтобы все мои спутники слышали.
Снайпера растянулись в цепочку, и, услышав мои слова, догнали меня и пошли рядом.
Это, какие предки? поинтересовался Санька.
В 1758 году русские полки разбили армию Прусаков и со знамёнами вошли в Кёнигсберг.
А кто командовал этими войсками? спросил меня солдат-проводник.
Командующим был генерал Багратион.
Не русский что ли?
Не знаю, наверное, ответил я.
Морбидадзе уже начал успокаиваться и с гордостью произнёс: «У нас в соседнем селе жили Багратионы, значит, этот командующий был грузин».
Ни чего удивительного, возможно и грузин, согласился я. Ведь среди грузинов много знаменитых и храбрых людей.
Слово «храбрых» я специально подчеркнул, усилив слово голосом, чтобы воздействовать на Вахтанга. Санька это понял, с усмешкой взглянул на меня, но промолчал.
Вслед за проводником мы подошли к не широкой роще. Могучие деревья, как солдаты, стояли рядами. Сами они не могли так вырасти. Это был рукотворный парк. Роща находилась на возвышенности, и за деревьями, вдали открывалась панорама огромного города, с его предместьями.
Что там за город? Может быть, Кёнигсберг? спросили ребята.
Да, это Кёнигсберг и есть, ответили одновременно я и проводник.
По краю рощи, со стороны поля, протянулась глубокая траншея, бывшая немецкая. В роще были красноармейцы. Ползком мы стали пробираться к траншее. На дне выступила вода, не смотря на мороз, поэтому солдаты, прятались за деревьями, а в траншею не спускались. Мы подползли к двум бойцам. Они за толстым деревом грели руки над немецкой каской, разведя в ней костерок. Перед ними раскинулось обширное поле, на другом конце которого стоял хутор. Перед городом было много мелких населённых пунктов, укреплённых дотами, траншеями, минными полями, они представляли для нас серьёзные препятствия.
Где ваш командир? обратился я к солдатам.
Где-то здесь, мы его с утра не видели, заикаясь от холода, ответил один из них, и затем сердито спросил:
Поесть принесли?
У нас в карманах лежали куски хлеба, которые удалось наспех прихватить с кухни. Мы поделились с бойцами и поползли дальше, волоча за собой санки с перинами. Поскольку мы были в масхалатах, а перины имели полосатую окраску, то издалека видны были, вероятно, только перины. Следующие два солдата с ручным пулемётом, тоже не знали, где их командир. Ребята сильно замёрзли, о чём свидетельствовали красные лица, и сырость под носами. Они часто сморкались и кашляли. Один из них посетовал:
Фашистские снайпера не дают нам высунуться. Вы то, в белых халатах, а нас в шинелях, хорошо видно. Уже многих наших поубивали, сволочи. Вы поздновато пришли.
Мы поползли дальше. Вдруг, со стороны поля, раздался одиночный выстрел. Пуля выбила клочок пуха из перины, ветерок подхватил пушинки и понёс их по снегу. Морбидадзе и Санька в полголоса проговорили: «Это снайпер стрелял»
Бросив перины, мы осторожно подползли к следующей группе солдат, сидевших в траншее. Чтобы не промочить валенки, они накидали на дно много снегу. Там, среди товарищей, лежал раненый и тихо стонал. Увидев нас, пожилой солдат, с лычками сержанта, проворчал: «Надо же, к нам снайпера явились, сподобились». И, кивнув головой в сторону немцев, проговорил: «Ваши клиенты давно вас ждут». На его рыжих усах я заметил льдинки. На вид ему было лет пятьдесят.
Я спросил бойцов, заметили они или нет, где засели немецкие снайпера.
Примерно там Вон у того бугорка, показал рукой усатый. Мы туда били даже из миномётов, но всё напрасно. Фрицы продолжают действовать.
Спасибо и на этом, папаша, поблагодарил я сержанта.
Какой я тебе папаша, возмутился он, мне ещё сорока лет нету.
Ну ладно, извини. У меня к тебе просьба: если мы убьём фрицев, то будь свидетелем, чтобы ваш командир батальона, или другой офицер, записали нам результат работы в снайперские книжки. Ладно?
Это будет сделано. Но вы сначала их убейте, с недоверием глядя на меня, сказал сержант.
Я послал Саню и Морбидадзе в разные стороны, на фланги, а сам остался на месте, сделал в снегу на краю траншеи бойницу, положил туда винтовку и стал смотреть в бинокль. Солнце светило нам в спину, так что сильного блеска оптики мне бояться было не надо, но зато для немцев это хуже. Им солнце
добрались до места. Оказавшись в окопе, сразу нервно закурили. Ребята заметно волновались. Место для засады Тимофей выбрал правильно, я его за это похвалил. Окоп он вырыл просторный, в полный профиль, выброшенную глину замаскировал снегом. От нашей засады до вражеских траншей каких-нибудь восемьдесят метров, даже иногда ветерок доносил до нас обрывки немецкой речи.
Я не думал, что так будет страшно, говорил Петя, сидя на дне окопа, на ступеньке из глины.
Когда начнём стрелять? спросил он меня.