Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Я чувствовал себя неловко, ведь освобождали посёлок другие солдаты, мы лишь следовали за ними. Женщина, обнимавшая меня, успокоилась и застенчиво отошла в сторонку. Сколько ей лет, было трудно определить; по морщинкам на лице можно дать лет пятьдесят, но молодые глаза подсказывали ей гораздо меньше. Ведь жилось им все эти годы не сладко.
Вы не пугайтесь нас, мы не старухи, как бы поняв наши мысли, говорили женщины. От голода мы плохо выглядим.
Разве вас немцы не кормили? спросил один из снайперов.
Мы работали у кулака, и он кормил нас хуже, чем свою скотину. Хлеб редко давал, а кормил ошпаренной брюквой или картофельными очистками и прочей дрянью. Если заметит, что кто-нибудь из нас поест каши у поросят, то сильно бил.
Вот гад! возмутились ребята, будем теперь мстить за вас всем Фрицам
Нельзя весь народ равнять, сказали женщины. Многие соседи нам сочувствовали, давали поесть. Особенно жалостливые немецкие детишки.
А этот кулак здесь живёт? спросил я, показывая на разрушенный дом, из ворот которого вышли женщины.
Нет, его усадьба
находится в километре от посёлка, наперебой объясняли они, как только красная армия приблизилась, он собрал своё золотишко, и удрал, а жену и ребёнка бросил на произвол судьбы. Он к ним тоже плохо относился.
Снайпера спросили приметы бывшего хозяина, может, попадётся где-нибудь на глаза. Тогда будет привлечён к ответственности по законам военного времени. На прощание мы отдали женщинам оставшуюся тушёнку, они были очень голодные, а нам продукты ещё должны были выдать.
Под впечатлением от встречи с соотечественницами, снайперская группа направилась к реке Дайме, где в траншеях уже засели красноармейцы, и вели огонь по противоположному берегу. Здесь для снайперов появилась настоящая работа. Я расставил их вдоль берега по два человека, как положено, на протяжении километра, проинструктировал и напомнил им теорию. В бинокль я с интересом разглядывал немецкие доты, несколько раз стрелял по амбразурам. Я уже много слышал про этот, так называемый, Хайльсбергский укреплённый район, построенный вдоль западного берега реки Дайме, и теперь видел всё наяву. Линия укреплений тянулась от города Тапиау, вдоль Дайме на сорок километров. Эти укрепления немцы начали строить ещё в первую Мировую войну, и считали их неприступными.
Из книги Галицкого К.Н. «В боях за Восточную Пруссию». (Стр. 274 275)
«В ночь на 23 января боевые действия в полосе 11-й гвардейской армии ни на минуту не прекращались. Гвардейцы 5-й дивизии, 8-го корпуса, овладели с ходу крупным опорным пунктом и узлом дорог Грюнхайн, к 5 часам вышли на восточный берег Дайме и Прегеля. Сапёрные подразделения подготовили деревянные щиты для усиления льда и организации переправ. В 13 часов 30 минут, правофланговый 17-й полк, стремительным броском не смотря на ожесточённый огонь и крайне слабый покров льда, преодолел реку и ворвался на юго-восточную окраину Тапиау. Этот сравнительно небольшой город, расположенный на крутом, западном берегу реки, немцы превратили в мощный опорный пункт, состоящий из системы долговременных огневых точек, траншей, проволочных заграждений и минных полей».
Рывок полка был удачен, но артиллерия и танки остались за рекой. Два батальона 21-го полка к 14 часам форсировали реку Прегель юго-восточнее Тапиау и захватили небольшой плацдарм, глубиной 50 60 метров на её южном берегу. Попытки продвинуться дальше успеха не имели. Артиллерия дивизии, действовавшая с северного берега реки, не могла вести прицельного огня по дотам. Их пришлось уничтожать штурмовым группам.
Целые сутки я провёл со снайперами из пополнения. Закончив занятия с ними, как было приказано, я прибыл на дивизионный командный пункт, расположенный на окраине Тапиау, в одноэтажном деревянном доме с высокой крышей. Когда я поднялся по дощатой лестнице на чердак (мансарду) командного пункта, Петерс смотрел в стереотрубу, вмонтированную в крышу дома. Таким образом, он руководил боем, и видел, что происходит, если не всё, то частично. Я уважал его за храбрость, ведь шальная мина или снайпер могли убить его. Рядом с ним находились несколько офицеров и знакомый мне полковник Шеренгин. Они стояли в неудобной позе, пригнувшись за мешками с песком. Я ещё подумал: «Где могли зимой найти песок?» Но сам тут же догадался, что, вероятно, с немецких занятых укреплений. На душе у меня было тревожно: как Петерс отреагирует, когда я ему доложу, что один снайпер погиб.
Увидев меня, генерал обрадовался:
Старшина, ты вовремя появился. Нас кто-то обстреливает, возможно, немецкий снайпер. Выбери себе у окна, за мешками позицию и постарайся решить эту проблему.
Я хотел вам доложить о проделанной работе.
Потом доложишь.
Осторожно подобравшись к окну, я отцепил от своего ремня каску, (был в шапке) и медленно стал её высовывать. Через мгновение пуля со звоном ударила по каске.
Точно снайпер. Сейчас буду искать, откуда он стреляет. Вы не могли бы ещё раз высунуть каску? обратился я к адъютанту генерала. А я залезу на крышу соседнего дома, и буду охотиться на снайпера.