Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
На обход посёлка по бездорожью ушло много времени, и когда вновь вышли на реку, начали сгущаться вечерние сумерки. Мороз усиливался. Мне показалось, что было не менее двадцати градусов ниже ноля. Лицо сильно мёрзло, ноги в сырых валенках тоже, но спина вспотела от длительной ходьбы. Мы стали думать о ночлеге и где бы погреться. Примерно через час станет совсем темно.
Вон сарай, показал на видневшийся в стороне сарай, снайпер из семнадцатого полка. Давайте в нём переночуем.
Мы же там замёрзнем, возразили другие.
Спорили не долго,
пришли к общему мнению, что лучше переночевать у костра, под обрывом возле реки. В такой мороз немцы сюда не сунутся.
Где найти сухих дров? спросил один из ребят. На него сразу все накинулись: «Что за вопросы, сарай разберём» Сарай ломать пошли все вместе. Орудовали сапёрными лопатками и ножами. Потом каждый принёс к месту ночёвки по охапке дров. Не успела наступить ночная мгла, как костёр уже полыхал во всю мощь. Мы расположились вокруг него, подложив под себя принесённые доски, и с удовольствием грели ноги. Согревшись, продолбили на реке прорубь, набрали в котелки воды и кипятили её на огне. В вещмешках у большинства солдат нашлась еда, а у кого запасов не оказалось, с ними поделились.
Трудно воевать в такой мороз, сказал шофёр, прикуривая от уголька, вынутого из костра.
А мы люди привыкшие, здесь большинство охотники, поддержал тему Гриша. У нас в Сибири морозы похлеще, так мы в лесу ночевали, зарывшись в снегу. Находишь сугроб побольше, и делаешь в нём нору. В шубу закутаешься и хорошо
Солдаты начали вспоминать случаи из своей охотничьей практики, а один бывалый снайпер поведал о трудностях в первый год войны. Тогда морозы отличались особой суровостью и больше всего страдали от него Фрицы. Наши солдаты более привычные к морозам, хотя при сорокаградусном морозе и нашим доставалось. Я вспомнил Павлика. Он на себе испытал тяготы морозной войны. Николай упоминал в своём рассказе, что у него и у Павла были отморожены пальцы на ногах и руках, но в госпиталь они не пошли, продолжали воевать.
Старшой, пора спать, назначь кого-нибудь дежурить, обратились ко мне солдаты.
Я растерялся и не знал, с кого начать. Тогда шофёр предложил свою кандидатуру: «Назначай меня, я всё равно не смогу заснуть». Одет он был не так тепло, как снайпера и сидел близко у костра, ёжился от холода.
Ладно, заступай на дежурство. Если что, буди меня
Вокруг костра снег подтаивал, и я подложил под себя ещё доску. Один бок припекало, а другой замерзал, приходилось часто поворачиваться. Вскоре я пригрелся и уснул. Сказалась усталость после перехода по снежным полям и оврагам.
Старшина, горишь! толкал меня в бок дежурный.
Я проснулся. Костёр сильно полыхал, видимо в него подбросили дров. Пола моей шинели горела. Я затушил её снегом и почувствовал, как в кармане что-то жжёт. Там лежала граната-лимонка. Она сильно накалилась, и я отбросил её в сторону, в снегу она зашипела. Кроме дежурного, не спали ещё двое, от моей возни проснулись и остальные.
Эх, жалко шинель, горевал я, она из ценной английской шерсти, такую мне уже не выдадут
Радуйся, что не взорвался, говорили ребята, а то сейчас был бы уже на небесах. И мы вместе с тобой.
До рассвета ещё два раза ходили за дровами, но спать уже никто не мог. Коротали время в разговорах, да пили горячий кипяток. Утром на восточном направлении послышалась артиллерийская стрельба, в стороне от этого места. Река протекала с юга на север, параллельно фронту. Фронт только на военной карте проходит непрерывной линией. В реальности же, особенно в зимнее время, и, когда противник при отступлении ещё не достиг заранее подготовленных оборонительных рубежей, сплошной линии фронта нет. Бои обычно идут вдоль дорог и в населённых пунктах. В нашем же случае, справа находился посёлок, который мы обошли. За лесочком мы его не видели. С восточной стороны перед нами раскинулось поле метров на триста, а дальше, за полем, виднелся лес.
Как мы и предполагали, грохот боя приближался к посёлку это примерно, в километре от нас. С левого фланга сильной стрельбы не было. Когда в посёлке стрельба утихла, то из-за лесочка прямо на нас вышли отступающие гитлеровцы. С каждой минутой их становилось всё больше, мне показалось, что не менее батальона солдат. (Около пятисот человек). Часть из них были одеты в маскировочные белые халаты.
У меня уже не возникало вопроса «что делать», так как снайпера приготовились дать бой, тем более что патронов у нас имелось в достатке. И мы рассчитывали на паническое настроение противника. Вопрос лишь возникал в том, как близко подпускать врага. «Бывалые» снайпера настаивали открыть огонь на большом расстоянии. Это вызовет панику среди движущейся на нас толпы, и в случае опасности, мы успеем от них скрыться. Я послушал совет «бывалых» и дал команду открыть огонь. Меня била мелкая дрожь, но скомандовал я ровным голосом, научился в таких ситуациях держать себя в руках. В мой оптический прицел попал солдат, вот в крест оптики угодила его голова, и я нажал на курок. Всё, готов, упал. Следующий