Сергей Николаевич Сержпинский - Снайпер-инструктор стр 32.

Ну вот, теперь нормально поужинаем, как культурные люди, за столом.

Первое, что мне бросилось в глаза это чистота и уют в комнате. Обитатели этого дома, наверное, хорошо жили до войны. Мебель здесь была хоть и обычная, но новая, а в просторном буфете, за стеклом, стояло много красивой посуды. Над столом, за который мы сели, висел жёлтый, симпатичный, абажур. Я не отреагировал на случившуюся трагедию; к частым убийствам и смертям стал привыкать, достал из вещмешка трофейную еду, открыл норвежским ножом шпроты и стал есть. Рябов тоже открыл консервы своим ножом, которым только что убил человека. Финку он даже вытер плохо. Я хотел ему об этом напомнить, но промолчал, только подумал, что люди ко всему привыкают.

Ещё не успели мы закончить трапезу, как на улице кто-то крикнул по-немецки: «Ганс, ты дома? Выходи, дело есть!» Мы переглянулись и взялись за оружие. В дом, топая сапогами, вошли комбат Борисов, два солдата и немец в кожаной курточке и фетровой шляпе. Немец оторопел, увидев в прихожей, лежавшего в луже крови, хозяина этого дома.

За что вы моего соседа убили? воскликнул он, и его лицо искривилось от ужаса.

Ганс был хорошим, мирным человеком, он и комара не обидит, причитал немец. Дальше он бормотал какие-то фразы, которые я не понял.

По-немецки я объяснил ему всё, что произошло.

Не надо, старшина, оправдываться, остановил меня комбат. Они первые войну начали, а на войне всякое случается

Я перевёл слова Борисова. Фриц, так звали этого гражданского, стоял, понурив голову. Он не слышал меня, его мысли были

надо трофейные сигареты использовать, возразил Котов. Не выбрасывать же добро. (В немецкой армии были только сигареты, а в советской только папиросы и табак для самокруток)

Затем Приладышев посмотрел на мой парабеллум и спросил:

Патроны у тебя к нему есть?

Да, я взял у немца патронташ, там патронов на три обоймы.

Мне нравиться парабеллум, продолжал Приладышев. У него отдача меньше, чем у нашего «ТТ». И прицельность лучше. Стрелять из него можно, как из автомата, очередями. Хотя это не выгодно, патронов всего восемь в обойме. Я стреляю одиночными выстрелами. Ну ладно, пора ложиться спать, сказал он зевая. Ты, Николай, можешь здесь переночевать

Я лёг в другой комнате, на кровать без матраса, подстелив свою шинель. Уснул не сразу. В голове прокручивались все события сегодняшнего дня. Вспомнил родных и свой дом: «Как бы хотел я сейчас хоть на миг оказаться дома, посмотреть, что там делается. Дал бы Саше с Вовой пострелять из оружия, вот бы обрадовались Мне в их возрасте, тоже хотелось пострелять и повоевать. Но теперь мне почему-то воевать не хочется, а надо Мой долг Родину защищать»

Вспомнил, что командир полка обещал представить меня к награде: «Возможно, орден дадут» С такими мыслями я незаметно заснул.

18 -

В декабре истекал срок моего кандидатского стажа в члены ВКП (б). Майор Котов напомнил мне об этом, и сказал, чтобы я попросил рекомендации ещё у двоих коммунистов. Всего надо три, одну рекомендацию написал он мне сам. Другие рекомендации мне дали Приладышев и Салов. Они мне давно обещали.

Партийное собрание полка проходило в бывшем длинном производственном здании, переделанном под казарму. К тому времени дивизию перевели в другое село. Войска часто перемещали, чтобы сбить с толку разведку противника. Коммунистов и кандидатов в полку оказалось около ста человек. Все расселись на нижних нарах казармы, а президиум собрания расположился за столом в конце этого длинного помещения.

Я, конечно, волновался. Ведь будут задавать всякие вопросы, как на экзамене. В президиуме сидели Котов, Приладышев, сержант и два рядовых солдата. В повестке дня были следующие вопросы: «О боевых задачах, стоящих перед полком», и «приём в партию». По первому вопросу выступил командир полка Приладышев. Он встал с места, надел очки, и стал читать своё выступление, которое было больше похоже на лекцию.

«Товарищи!» начал он и, взглянув на присутствующих, продолжал: «После активного наступления наш третий Белорусский фронт временно перешёл к обороне. Мы все с нетерпением ждём приказа о дальнейшем наступлении. Сейчас в полку проводится боевая и политическая учёба, прибывает пополнение. Роты и батальоны по численности приближаются к штатной норме. В целом, на советско-германском фронте, обстановка складывается в пользу Советского Союза. Вся территория нашей страны, кроме маленькой Курляндии, освобождена от противника. Военные действия ведутся в странах Восточной Европы. Для тружеников тыла появилась возможность наращивать производство и восстанавливать разрушенное войной хозяйство. Положение фашистской Германии ухудшилось. Она потеряла почти всех своих союзников: Финляндию, Румынию, Венгрию. Во всех оккупированных Европейских странах усиливается антифашистская борьба. В гитлеровской армии нарастает упадническое настроение, однако противник ещё достаточно силён и способен оказывать упорное сопротивление. Группа армий «Центр», на которую Гитлер возлагает оборону Восточной Пруссии, состоит из одной танковой и двух полевых армий. Она насчитывает пятьсот восемьдесят тысяч солдат и офицеров и двести тысяч ополченцев. Нам предстоит разгромить врага и установить на его территории свободное демократическое государство с народной властью».