Какого же ты толка добилась? спросил я.
Да и теперь я еще не вполне уверена, что она сказала правду, отвечала Робина, у этой девочки, кажется, полное отсутствие так называемой совести. Что из нее выйдет впоследствии, если она не изменится, страшно подумать
Я не хочу торопить тебя, перебил я ее, и, может быть, даже ошибаюсь в определении времени, но мне кажется, что уж прошло больше часа, как я осведомился у тебя, каким образом в действительности произошла катастрофа.
Да я уже сказала, ответила Робина обиженным тоном. Вероника была вчера в кухне, когда я в разговоре с поденщицей, помогавшей мне при уборке, упомянула, что кухонная труба дымит, и она сказала
Кто сказал? спросил я.
Ну конечно, она, отвечала Робина, то есть поденщица. Она сказала, что часто достаточно горсточки пороха
Ну наконец-то добрались! обрадовался я. Теперь, может быть, я в состоянии буду помочь тебе, и мы дойдем до конца.
При слове «порох» Вероника насторожила уши. Порох по своей природе привлекает симпатию Вероники. Она пошла спать, мечтая о порохе. Оставаясь одни перед огнем в кухонной печи, другие девушки видят, может быть, фантастические картины в тлеющих углях, принцев, кареты, балы Вероника мечтала о порохе. Кто знает? Может быть, со временем она сама выдумает какой-нибудь порох. Она поднимает глаза перед ней волшебница в наряде мальчика ведь он был мальчик?
Даже очень миленький; я его нашла оригинальным, ответила Робина, по моему, сын зажиточных родителей. Он был одет или, скорее, прежде был одет в костюмчик
Вероника знала, кто он, или, вообще, откуда он?
Я не могла добиться от нее ничего, отвечала Робина. Тебе знакома ее манера, как она водит всех за нос. Я сказала ей, что, занимайся она своим делом и не смотри в окно, она бы не увидала его, как он шел в эту минуту полем.
Очевидно, мальчуган, рожденный на несчастье, заметил я. Веронике, конечно, он показался ответом на ее молитву. Мальчику, само собой разумеется, должно быть известно, где достать пороха.
Они, должно быть, раздобыли его целый фунт, судя по результатам, высказала свое предположение Робина.
Есть какие-нибудь сведения о том, откуда он у них взялся? спросил я.
Нет, ответила Робина. Вероника говорит только, что мальчик ей сказал, где его можно достать, ушел и вернулся минут через десять. Конечно, украл у кого-нибудь По-видимому, и это не смущает ее.
Она увидала в нем дар богов, Робина, объяснил я. Я помню, как сам лет в десять относился
к таким вещам. Спрашивать дальше казалось ей святотатством. Как только их обоих не убило?
Провидение! высказала Робина свое соображение, казавшееся ей единственным возможным. Они подняли одну из крышек конфорки и бросили туда порошок, к счастью, завернутый в пакет из толстой бумаги, что дало им обоим возможность выбежать в сад. По крайней мере, Вероника отделалась благополучно. Спотыкнулся на этот раз на коврик, для разнообразия, не она, а мальчуган.
Я снова заглянул в кухню, затем, вернувшись, положил руки на плечи Робины и сказал:
Какая, оказывается, презабавная история.
Которая могла бы кончиться очень серьезно, добавила Робина.
Конечно, могло бы случиться, что Вероника теперь бы лежала наверху, согласился я.
Бессердечная, злая девчонка, решила Робина. Она должна быть наказана.
И будет, сказал я. Я придумаю что-нибудь.
И меня следовало бы наказать, заявила Робина. Моя вина, что я ее оставила одну, зная, какова она. Я могла стать ее убийцей. А ей и горя мало. Она в эту минуту отъедается пирожками.
От которых у нее, вероятно, расстроится желудок, сказал я. Надеюсь, что будет так.
Отчего у тебя не лучшие дети? со слезами спросила Робина. Ни один из нас не приносит тебе утешения
Правда, вы не такие дети, каких я бы желал, согласился я.
Вот мило с твоей стороны говорить такие вещи! ответила мне Робина с негодованием.
Мне хотелось иметь прелестных детей, объяснил я свою мысль, таких, каких я создал в своем воображении. Уже малютками вы приводили меня в отчаяние.
Робина взглянула на меня с удивлением.
И ты, Робина, больше всех, дополнил я. Дик был мальчик; от мальчиков не ожидают, чтобы они были ангелами; а к тому времени, как появилась Вероника, я уже несколько свыкся с порядком вещей. Но когда ты родилась, я так волновался. Мама и я тихонько ночью пробирались в детскую, чтобы взглянуть на тебя. «Не удивительно ли, когда подумаешь, говорила мама, что скрывается в ребенке: шаловливая девочка, очаровательная девушка, жена, мать» Я шептал ей: «Я буду растить ее. Большинство девушек, которых встречаешь в книгах, какие-то искусственные. Как хорошо иметь свою дочку. Я заведу дневник, который буду запирать на ключ, и стану записывать все о ней».
И завел? спросила Робина.
Нет, отложил, исписав всего несколько страниц, сознался я. Я уж очень рано заметил, что ты не будешь моей идеальной героиней. Я мечтал о девочке-картинке, чистенькой, с загадочной волшебной улыбкой. Твой носик приходилось каждую минуту утирать, и вообще в тебе мало было поэтического. Лучше всего ты была, когда спала, но ты именно не спала, когда это было наиболее желательно. Художники, рисующие в юмористических журналах изображение мужчины в ночной сорочке, подбрасывающего плачущего ребенка, сами не женаты. Отцу семейства такие картины напоминают его собственные злоключения. Если ребенок болен или огорчен это другое дело. Но трагедия в том, что именно у нас, преисполненных таких благих намерений, ребенок всегда самый обыкновенный, капризный, упрямый Вот ты стала подрастать. Я мечтал о девочке с глазами, глубокими, как бездна, о девочке, которая в сумерки пробиралась бы ко мне и расспрашивала о загадках жизни