Всего за 149 руб. Купить полную версию
Та догадалась, что её спроваживают, поджала губы и вышла, толкнув плечом Прошку, загремела ведром в чулане.
Хозяйка указала на табурет:
Сядь, Пронька Куда ты пойдёшь, сызнова в приют?
Домой пойду, к себе, буркнул Прошка.
Домо-ой? А дома-то и нету. Вот, гляди Тётка Клавдия придвинула большую глиняную плошку с водой.
Он уставился на своё тёмное отражение с торчащими космами, пожал плечами:
Ничего не вижу.
И вдруг у Прошки отнялся язык: на гладкой поверхности воды ясно проступила сгоревшая изба без крыши, вся в копоти.
Нету у тебя хаты, сгорела Я людей не гублю, оне сами это хорошо-о умеют. Намедни баба из Малых Озерков пришла. Помоги, бает, свекровку на тот свет поторопить, засиделась-де на этом. И кто из нас виноватый она или я?
Прошка швыркал носом, молчал.
Ты талан. Настёнке до тебя и-и-и далеко-о, протянула тётка Клавдия, талану у ней нету. А ты чернокнижником сможешь стать, я буду тебя учить. В сытости и достатке жить будешь, нечисть голодовать не даст А как помирать соберусь, всю силу тебе отдам. Не можем мы без этого помереть, передать всё надоть из рук в руки.
Тётка Клавдия говорила ласково, как мамка, и взгляд её Прошку уже не пугал. Она, озарённая какой-то мыслью, подвела его к подоконнику, сдвинула горшок с геранью и расхлестнула створку окна.
Ну-кась, самое время стать на крыло.
Ведьма развела Прошке руки в стороны и, обдавая шею горячим шёпотом, забормотала заклинание. Он почувствовал тычок между лопаток и с ужасом заметил, как из кожи стали проклёвываться и бурно расти чёрные блестящие перья. Окно очутилось высоко над головой, тётка Клавдия с толстыми слоновьими ногами в опорках выросла размером с гору. Он завопил из горла вылетел лишь сорочий стрекот.
Хозяйка понукала, кричала и пугала, хлопая в ладоши. Прошка ошалело метался по кухне, запрыгнул на стол, опрокинул солонку.
В окно, в окно! Экий глупый сорочонок! На кой ты на стол залез?!
Наконец он сообразил, что от него требуется. Вспорхнул на подоконник, свалив горшок с геранью, и вылетел во двор. Уселся на изгородь.
Как много Прошка стал видеть! Даже то, что за спиной находится. Потому, верно, что глаза у сорок большие, круглые, выпуклые, и не впереди посажены, как у человека, а с боков. Эвон Настёнка идёт, на него таращится, перекосилась плечом от тяжести ведра. Запнулась, воду расплескала, растяпа.
Он раскрылился, изумляясь, как длинные руки могли превратиться в коротышки с перьями.
Кыш, кыш! намахнулась Настёна. Пошёл!
Прошка оттолкнулся лапами и взлетел. И страшно и радостно ему сделалось. Чудно! Он птица, он летает! Изба тётки Клавдии стала маленькой, с коробочку от лампасеи, Настёнка с букашку величиной, деревья очутились далеко внизу. Эвон село, церковь, большак и чугунка Теперь Прошке и поезда не надобно крылья есть.
Он устал и опустился на перила колокольни. Солнце почти закатилось за лес, стайка сорок сорвалась с берёз у церкви и улетела в рощу, должно быть ночевать. Пора и ему возвращаться на заимку.
Прошка впорхнул в открытое окно. Попрыгал по крашеному подоконнику, увидел удирающего таракана