Не договорив, он простился и, ссутулившись, медленно пошел прочь.
* * *
Многим ребятам на Чистых прудах не верилось, что ни сегодня, ни завтра не надо готовить уроков: наступили большие каникулы на все лето. Однако ученики шестого «Б», теперь уже седьмого «Б», все еще продолжали ежедневно ходить в школу. Там для них была отведена специальная комната. На дверях ее красовался таинственный знак: изображение конверта с сургучной печатью, перекрещенного лопатой и пионерским горном. В этой комнате складывали банки, ящики, мешки, сумки, шили палатки, собирали брезентовую лодку, монтировали радиоаппаратуру.
Здесь работал экспедиционный отряд пионеров.
На последний перед отъездом сбор спешили ребята из Чистопрудного переулка. Ина догнала Федю на полпути, у Покровских ворот. Оглядела его военную (мамину!) гимнастерку, большие не по ноге сапоги (отцовские!) и удивилась:
Ты совсем взрослый. И, рассмеявшись, добавила: Теперь портупею надо бы.
Федя поправил ремешок планшетки, согласился с ней:
Достану.
Ина оглянулась по сторонам и вкрадчиво сообщила:
От Виктора письмо пришло.
На сером клочке бумаги Федя прочел: «Отец, мама и сестренка! Я нахожусь в Батуми, машина у меня в порядке, не беспокойтесь. Живу на заработки от фотографий. Снимаю направо и налево. Курортники хорошо платят. За сим прощайте. Будет время черкну. Ваш непопутный Виктор».
Куда забрался! без всякой зависти сказал Федя, возвращая Ине письмо, и передразнил: «Непопутный»! И правда, не по пути тебе с ним, Ина
Словно в подтверждение его слов, девочка вложила письмо в конверт и размашисто разорвала его, а клочки выбросила в урну, стоявшую на углу улицы.
Сбор участников экспедиции начался ровно в двенадцать. Казначей экспедиционного отряда Касым Тажибаев обзавелся конторскими счетами, которые Степанчик назвал «электронно-несчетной машиной», и с удовольствием подсчитывал общий фонд. Все с любопытством следили за ним. Каждому хотелось поскорее узнать итог трехмесячных трудов пионеров двенадцатого отряда.
Собрано и сдано заводу «Серп и молот» металлолома на сумму полторы тысячи рублей, Касым энергично защелкал костяшками. Сдано бумаги и хлопкового утиля на восемьсот; заработано на уборке дворов и скверов, на скалывании льда и погрузке снега триста пятьдесят. Кроме того, комсомольцы завода имени Владимира Ильича передали сбор от платного концерта С родителей будет собрано Итак, всего пять тысяч двести.
Ты забыл еще мою зарплату за отпуск, напомнил Сашко.
А ну, пересчитаем снова, решил Касым и счастливо засмеялся. Только условие: в походе деньги тратить мал-мало.
Сразу заскупердяйничал,
съязвил Олег. Вот из таких, наверное, капиталисты и вырастают.
Касым сузил и без того узкие свои глаза, с яростью отшвырнул от себя счеты. Костяшки их в панике заметались туда-сюда по металлическим стерженькам.
Я тебе чи-то, кап-талист, да?! Иди к шайтану, я лучше не с тобой, а к своему деду-чабану поеду на джайляу, горное пастбище.
Продолжай работу, тихо сказал разбушевавшемуся казначею вожатый. А ты, Олег, сейчас же извинись.
Я что, я готов Подумаешь, нервный какой.
Когда страсти немного улеглись, Сашко объявил, что к походу все готово. Пионеры дружно закричали: «Ур-ра!» Коля Сергеев выскочил на середину комнаты, встал в боксерскую позу. Сзади подбежала Кама, толкнула. В результате всеобщей свалки у Коли раздавили очки.
А как же мне теперь быть? искренне растерялся комиссар экспедиции.
Ребята с хохотом вытолкали его за дверь, потребовали немедленно заказать, пока не поздно, две пары очков про запас.
Вскоре все затихло, пионеры разошлись по домам.
Федя остался в штабе. Сегодня по расписанию до семнадцати ноль-ноль было его дежурство. Положив перед собой дневник, он так и не придумал, что в него можно занести. О ссоре Касыма с Олегом писать, конечно, не стоило, о разбитых Колиных очках тоже.
Скучая, Федя подошел к окну, переставил вымпел экспедиции, чтоб он был лучше виден в окно, полил на подоконниках цветы, стал подметать пол. И вдруг, сваливая мусор в ящик, заметил телеграфный бланк. Адрес на нем был сорван, но частью сохранившаяся белая полоска рассказывала: «щи время выезда нкт чен рут». На зигзагообразном кусочке бланка целиком уцелело знакомое Феде слово «Болочиск».
«Из Болочиска! вздрогнул начальник штаба экспедиционного отряда и сел на пол. Витька! Пишет домой, что в Батуми, а сам Кому телеграмма? Где она лежала? Тут? Нет, здесь сидела Ина. Она не может идти на подлость. Здесь Коля, Зоя, там Кама. Кому же послана телеграмма?»
Дождавшись сменщика, это был Олег Пастухов, Федя передал ему дежурство и заспешил. Перехватив тревожный взгляд начальника штаба, Олег спросил:
Ты все еще думаешь о пропавшем пакете Васютина, да? Я, между прочим, тоже думаю. Ищу след. Он приблизился к Феде, по-гусиному вытянул шею и зашептал: Кое-что проясняется Теперь бы зацепиться за улику!..
Федя дружески отвел Олега от дверей. Он решил показать клочок телеграммы и действовать вместе. Пробежав глазами текст, Шерлок Холме с Чистых прудов превратился в вопросительный знак. Выпрямившись, наконец извлек из кармана штанов огромное, чуть ли не с чайное блюдце увеличительное стекло в блестящей медной оправе.