До места под названием «Димитриу», расположенного
неподалеку от улицы Лампраки, к юго-востоку от ярмарочной площади, всего в нескольких кварталах от городского стадиона «Кафтанзоглион» и на противоположной стороне города от Вергины, пришлось добираться двадцать минут.
ДеВитт был прав. Отель был небольшим и выглядел обветшалым, с тёмными пятнами на фасаде, где осыпалась побелка, но он стоял в стороне от главных магистралей, и в переулке сзади имелась пожарная лестница. Втроём они протащили объёмный мешок с грязным бельём в номер на третьем этаже через заднюю дверь. Затем Мак снова ушёл, чтобы избавиться от машины на парковке стадиона.
Джейберд, Степано и ДеВитт устроились в ветхом гостиничном номере вместе с заключенным и стали ждать, не говоря друг другу ни слова.
«Чёрт, подумал Джейбёрд. Что ещё мне оставалось делать? Почему, чёрт возьми, Рейзор не мог нырнуть за борт и доплыть до него?»
Потому что эти мерзавцы искали бы его, идиота, и, скорее всего, поймали бы вас обоих.
Он взглянул на мужчину, который лежал без сознания на кровати, по-прежнему одетый только в чертовы боксеры.
«Ты должен этого стоить, ублюдок», сказал он.
2324 часа улица Кафтанзоглу Салоники, Греция
«Парковка», сказал Мэджик, указывая. «Заезжайте туда». В это время суток посетителей было мало. Они подошли к входу в здание, взяли талон у сонного охранника, затем отъехали в дальний угол парковки и припарковались. Огромная, тускло освещённая бетонная пещера оказалась относительно безопасным местом для разговора со спасённой ими девушкой.
В тот момент она, казалось, не была так уж уверена, что её спасли. Её звали Никки Латридес, и она почти не говорила по-английски. Она отвечала на вопросы Папагоса по-гречески тихим, испуганным голосом и, казалось, была занята тем, что пыталась спустить подол взятой напрокат рубашки как можно ниже по голым бёдрам.
Она явно была в ужасе: ночь весёлого и дружеского секса на яхте её парня закончилась перестрелкой, и кровь члена экипажа забрызгала окна каюты. Она попыталась спрятаться под столом на камбузе, но ворвались солдаты и затащили её, голую, на другую лодку, полную злобно ухмыляющихся мужчин, размахивающих оружием. Кто-то дал ей рубашку. Кто-то другой надел на неё наручники, а затем вывел на берег, как животное, вместе с Элени и незнакомцем в плавках и мокрой чёрной футболке. Она не знала, что натворила, не знала, кто такие «морские котики», просто хотела, чтобы они не причинили ей вреда.
Мягко настолько мягко, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах Мердок расспрашивал Никки, используя Папагос в качестве переводчика. Она рассказала им, что работает секретарём в компании «Траханацис Шиппинг» и именно так познакомилась с Элени Траханацис, сыном босса. Хотя Элени не работала у отца, он часто бывал в офисе, и она начала встречаться с ним, наверное, месяцев пять назад. Она ничего не знала ни о IMRO, ни о EMA. Она была македонской славянкой с её светло-русыми волосами и голубыми глазами она вряд ли могла быть кем-то другим, оставаясь при этом гречанкой, но она ничего не смыслила в политике и её совершенно не волновала «та другая Македония, что по ту сторону границы». Она родилась и выросла в Ланкадасе, деревне в нескольких милях к северу от Салоник, и за всю свою восемнадцатилетнюю жизнь ни разу не была так далеко, как Афины.
Не раз во время интервью её низкий голос становился всё громче и громче, и громче, и громче, и громче, и громче, и громче, и Папагос приходилось останавливаться и тратить долгие минуты, пытаясь успокоить её. Она понятия не имела, что происходит. Она предполагала, что её и тех, кто был с ней, арестовывают по какой-то причине но почему он и в этот момент она повернулась и посмотрела широко раскрытыми от ужаса глазами на Роселли, сидевшего рядом с ней, почему он поставил подножку Элени, когда тот пытался убежать? Было ли это как-то связано с наркотиками? Она начала думать об этом, когда подруга Элени начала размахивать деньгами. Она не употребляла наркотики, она ничего о них не знала, она не
«Ладно, ладно», сказал Мёрдок. «Передай ей, что она не арестована. Мы просто хотим задать несколько вопросов, хорошо?» Когда Папагос поговорил с ней, и она успокоилась, он добавил: «Спроси её об этом Влахосе. Что она о нём знает?»
Поговорив с девушкой коротко и получив гораздо более развернутый и эмоциональный ответ, Папагос повернулся к Мёрдоку: «Интересно, шкипер. Она познакомилась с этим парнем через своего парня Траханациса пару месяцев назад. Правда, он ей не очень нравится».
"Почему нет?"
«Ну, я читаю между строк, но у меня сложилось впечатление, что Влахос похотливый сукин сын. Предполагалось, что это будут уютные, романтические выходные с Никки,
Траханацисом, Влахосом и его девушкой Марией. Влахос хотел превратить их в старомодную оргию, но Никки просто хотела поиздеваться над своим парнем. Проблема была в том, что Траханацис ужасно хотел произвести впечатление на Влахоса и давил на Никки, чтобы та, ну, была с ним особенно любезна».
«Милый. Пусть расскажет тебе о Влахосе. Почему он ей не нравится?»