Папагос выпалил вопрос по-гречески. Никки ответила длинно, сопровождая это быстрыми, нервными жестами. Когда слова начали литься, их уже было не остановить.
Она говорит, что он был грубым, шумным и высокомерным. Похоже, он считает себя настоящим жеребцом, настоящим даром бога всем женщинам. И он предвзят. Кажется, у Никки есть друзья, соседи её семьи в Ланкадасе, мусульмане. Хорошие люди, говорит она, просто простые люди, которые однажды помогли её отцу, когда у него были какие-то проблемы. Финансовые, кажется. В общем, Влахос всё время говорил о мусульманах «Турки», как он их называл. Считал, что они все террористы и их нужно зарезать, как свиней. Э-э это довольно сильное оскорбление для мусульманина, шкипер.
«Я знаю. Продолжай».
«Вот и всё. Что-то про то, что остальные трое спрятали всю её одежду, чтобы заставить её трахнуться с Влахосом. Не уверен, говорит ли она правду или выдумывает историю, чтобы объяснить, почему на ней не было ничего, когда её вытащили из-под стола. Я знаю, что бедняжка до смерти напугана. Она не притворяется».
«Она знает, откуда родом Влахос?» спросил Мердок.
Через мгновение Папагос повернулся к Мёрдоку, его глаза заблестели. «Бинго, шкипер. Она говорит, что он ей ничего не говорил, но он говорит по-гречески как-то неуклюже, словно это не его родной язык. Хотя, похоже, он говорит по-македонски. Никки тоже, и я знаю, что он говорит с северным акцентом».
«Македонец, да?» Язык, как и народ, был славянским, более близким к болгарскому, чем к греческому.
«Ну-ну», сказал Роселли. «Македонец, который устраивает сексуальные выходные на своей яхте с сотрудниками Управления по борьбе с наркотиками».
«Он тоже был из Управления по борьбе с наркотиками, помнишь?» сказал Мёрдок. «Спроси её, он был единственным, кого она знала оттуда?»
«Он единственный, кого она хорошо знала. Она говорит, что были ещё четверо парней, все греко-македонцы и сотрудники Управления по борьбе с наркотиками, которых Влахос и Траханацис часто принимали. Она встречалась с ними всего пару раз, и Траханацис, похоже, не хотел её в это время видеть».
«Хороший парень».
«Да. Похоже, они очень милые. В общем, иногда они встречались на лодке Влахоса. Обычно это было на берегу, в каком-нибудь ресторане».
«Похоже, нам стоит познакомиться с этими четырьмя людьми», сказал Фрейзер из-за руля. «Если бы нам удалось узнать их имена, я бы поставил свою месячную зарплату, что они совпадают с именами четырёх агентов Управления по борьбе с наркотиками, приписанных к рейсу Кингстона».
«По крайней мере, у нас есть направление, куда обратиться с нашими вопросами». Мёрдок полез в карман и достал бумажник. Этим утром на борту «Джефферсона» их посольский связной выдал им всем по 100 000 драхм около 400 американских на карманные расходы. Мёрдок отсчитал 20 000 драхм и протянул их девушке. «Передай ей, что она очень помогла», сказал он Папагосу. «Передай ей, что мы сожалеем о том, что произошло на корабле, но что Влахос плохой человек, и мы пытаемся его найти. Она может получить эти деньги, чтобы купить себе одежду, добраться домой или что-нибудь ещё».
«А как же Соломос, лейтенант?» спросил Мэджик. «Этот ублюдок будет её искать».
«Знаю. Но ничего не поделаешь. Будь мы прокляты, если сможем её удочерить. Знаешь что, Ник. Передай ей, чтобы держалась подальше от Управления по борьбе с наркотиками и солдат, но если она найдёт местного полицейского, кого-нибудь из Салоник, она, возможно, сможет уговорить его помочь ей». Люди есть люди, на каком бы языке они ни говорили. Так же, как Соломосу не нравилась мысль о вторжении американцев на его территорию, местные полицейские, скорее всего, не одобряли приход элиты Димоны и проведение военизированных операций на их территории.
Это было лучшее, что он мог для неё сделать и ему не нравилась дополнительная предосторожность, когда Папагос сообщал ей, что они ищут Влахоса, а не то, что он уже у них. Если они её поймают, она им именно это и скажет очередная выдумка, которая могла бы отсрочить полицейские поиски на драгоценные несколько часов.
Если им повезет, Джейберд, Мак, ДеВитт и Влахос уже будут в новом отеле, ожидая их, пока полиция прочесывает улицы.
Никки, конечно, не могла знать об этом. Впрочем, теперь, когда эти таинственные иностранцы
отпустили её, когда она уже вообразила себе худшее, она, казалось, была благодарна. Когда все вышли из машины, она подошла к Мёрдоку, встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. «Sas ejharisto poli, kirie», сказала она, и глаза её засияли.
«Эй, лейтенант, позвал Роселли. Кто твой друг?»
«Она сказала мне большое спасибо», добавил Папагос.
«Как сказать «пожалуйста»?»
«Паракало».
«Прощай, Никки».
«Привет, лейтенант», сказал Розелли, ухмыляясь, когда девушка поспешила прочь, шлепая босыми ногами по бетону. «Мне кажется, ты ей нравишься».
«Заткнись. Давай найдём этот отель».
13
Четверг, 9 марта, 01:12, отель Dimitriu, Салоники, Греция
Они покинули парковку двумя группами, чтобы не привлекать внимания, по возможности держась боковых улиц и направляясь к отелю разными путями. Фрейзер вёл Мэджика и Рейзора, а Папагос остался с Мёрдоком. Ориентироваться по городским улицам оказалось довольно просто, поскольку и антенна связи над ярмарочной площадкой на северо-западе, и огромный спортивный стадион на востоке были легко узнаваемыми и заметными ориентирами.