Шрифт
Фон
БиркинСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовСеменовБиркинСеменовБиркинСеменовБиркинБиркинУходят. Из Кремля выходит Минин, за ним несколько посадских. Аксенов, Поспелов, Лыткин и несколько торговцев выходят из лавок ЛыткинМининЛыткинМининАксеновАксеновМининКолзаковМининКолзаковМининКолзаковМининКолзаков
Я пошутил с тобой.
Иван Иваныч,
Шути с кем помоложе. Этих шуток
Я не люблю, они подвохом пахнут.
Ну, не сердись! не любишь, так не стану
Шутить с тобой; нам ссориться не след:
Неладно в Нижнем.
Полно, что пугаешь,
Иван Иваныч; как тебе не грех!
И знаешь, кто у нас заводит смуту?
Кому же заводить?
Биркин
Кузьма Захарьев.
Не верю, быть не может.
Погоди,
Дай срок, увидишь сам. Всегда толпою
За ним народ валит, все шепчут что-то
И по ночам сбираются к нему.
Нет.
Ты не спорь со мной; разведай лучше!
Да нет же, говорю.
Не ошибись!
Не ошибусь я в этом человеке.
Кузьму я знаю вдоль и поперек:
Он боек на язык, упрям и дерзок;
В дела мешается, за всех заступник;
А все-таки души он не продаст;
Сгрубить сгрубит, а смуты не затеет.
От грубости до мятежа далеко ль!
Я не люблю, кто бойко говорит.
Да у меня ведь горлом не возьмешь!
Я не ему чета, молчать заставлю.
Биркин
На то мы власти, чтобы нас боялись;
Мы черный люд, как стадо, бережем,
Как стадо, должен он повиноваться.
Я при царе Иване начал службу,
В дьяках состарился и поседел.
Уж мы с Кузьмой не первый год воюем;
Ты слово, а он десять, да зуб за зуб.
Наскочит на меня, так будет помнить.
Ну, и тебя таки честит изрядно,
И за глаза все Тушиным корит,
А тушинцам у нас почету мало;
На Волге их не любят.
Не беда!
Насильно мил не будешь! Уж народец
У вас на Волге! Нечего сказать!
Новогородским духом так и пахнет.
Некстати говорливы! Вот ты здешний,
Не тушинский; а тоже говорят,
Что ты берешь посулы, что с живого
И с мертвого дерешь, не разбираешь.
Да кто же говорит?
А все Кузьма.
Не верь, Иван Иваныч! Все напрасно;
Посулов не беру. Он злым поклепом
Меня обносит. Да ты сам ли слышал?
Биркин
Сам слышал.
Не снесу такой обиды,
Пойду челом ударю воеводе.
Я говорю тебе, что он мятежник;
С народом шепчет, а властей ругает;
Небось без умыслу? Да кто ж поверит!
Его теперь и знать я не хочу,
Ругателя. Не вымолвлю ни слова,
Хоть вешайте.
А ты пока молчи,
Умей скрывать обиду; дожидайся
Поры да времени. Он не уйдет
От наших рук, запомни это слово.
Я сторожа к нему приставил, знаешь,
Павлушку; он хоть зайца соследит;
Волк травленый, от петли увернулся.
Он из дьячков из беглых, был в подьячих,
Проворовался в чем-то; присудили
Его повесить, он и задал тягу.
Теперь веревки как огня боится.
Да может быть, и не своей виной
В беду попался?
Мне какое дело!
Хоть висельник, да только бы служил.
Ну, и писать горазд, мне то и нужно.
Да мы еще с тобою потолкуем.
Куда пойдешь отсюда?
Семенов
На Оку,
Стерлядок искупить недорогих бы.
Так вместе и пойдем! И я туда же.
Явление шестое
Те же и Минин. Голоса
Кузьма Захарьич идет!
Кузьма Захарьич идет!
Минин
(Лыткину)
А, милый человек! Как поживаешь?
Нешто! таки живем; а все тоска,
Кузьма Захарьич. Веришь ли ты, руки
От дела отымаются, и хлеб
На ум нейдет.
Да, годы испытанья
Наслал Господь.
Все боязно, Кузьма
Захарьич. Не знаю, что и делать,
Да как и быть!
Надеяться на Бога
Да денежку на черный день пасти!
Скажи нам что-нибудь, Кузьма Захарьич!
Минин
Дурные вести из Москвы.
Мы знаем.
Мне Бог гостей послал. Роман Пахомыч
Да Родион Мосеич, по старинной
Любви и дружбе, стали у меня.
Рассказами всю душу истерзали.
В Москве неладно; надо так сказать,
Что хуже не бывает. Владиславу
Одни последствуют, другие вовсе
Передались Жигмонту. Хоть и мало
Таких отступников, да страхом сильны.
И те, которые за патриарха,
Стоят не явственно, беды боятся.
А на него-то наша вся и надежда.
Он наше утверждение и столп,
Он твердый адамант в шатанье общем,
Он Златоуст, громит бесстрашно
Предателей. От нашей стороны
Он ждет спасенья русскому народу
И из темницы умоляет нас
Стоять за веру крепко, неподвижно.
Пахомову не раз он говорил:
«Спасенье русское придет от Волги.
Хороший, говорит, и чистый край!
Снеси ты им мое благословенье!»
Не обессудьте, что сказал вам мало!
У самого-то в голове неладно;
Прокоп Прокопыч из ума нейдет.
Пойдем-ка потолкуем, Петр Аксеныч!
Адамант алмаз, бриллиант.
Кланяется на все стороны; все расходятся по лавкам. Минин и Аксенов входят на мостки и садятся на скамью подле лавки Аксенова. Поспелов стоит у лавки. С Нижнего посада выходит Колзаков и трое стрельцов.
Явление седьмое
Те же, Колзаков и стрельцы. Колзаков и стрельцы
(поют)
Нам на Волге жить,
Все ворами слыть.
На Яик идти,
Переход велик;
Под Казань идти,
Грозен царь стоит.
(увидя Минина)
А! Бог тебя люби, Кузьма Захарьич!
Ступай своей дорогой!
Аз есмь бражник!
Я вижу.
Видишь, а не осуждай!
Я старый человек.
Тебе же хуже!
Нельзя не пить: такое время! Вот что!
Ты думаешь, я с радости; я с горя,
Расстройство! Не возьмешь ничем! А помнишь,
Как помоложе был, так дело делал;
Царю Ивану царства покоряли.
А что теперь! Ходили с воеводой
И бились тоже, крови не жалели;
А с чем пришли? В глаза-то людям стыдно
Глядеть. Какой я воин, братец! Срам!
И что мы за люди! Прощенья просим!
Шрифт
Фон