Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Стояли в камышах, да. И того не более. Ничего подозрительного, что ж. Однако ж тиуну во всех подробностях доложить надо.
* * *
Князь и сам уже не помнил, с чего бы вдруг он стал подозревать отставшую барку? Наверно, инстинктивно потому что немцы, а от немцев, известно, всяких пакостей жди.
Что ж касаемо Кольши, княже, был такой паренек. У Мордухи-вдовы на усадьбе жил приживалом. Был, но сгинул.
Как это сгинул? отпив сбитня из большого серебряного кубка, уточнил князь. Тиуна он принимал по-простому, в малой горнице, площадью около тридцати квадратных саженей. Пропал, что ли?
Пропал Но, князь, перед этим на усадьбу вернулся! погладив бородку, Степан поднял вверх большой палец. Никому ничего не рассказывал, но весь трясся. Мордуха-вдова его к дьячку за маслом лампадным послала он и пропал. Ушел, да не вернулся. С тех пор и нет.
А что дьячок?
Божится, что не дошел до него отрок сей.
А
Нет, княже. Никто до нас к Мордухе не заходил, Кольшу этого не спрашивал. Мой человек проверил накрепко. Да тиун вдруг усмехнулся. На Застенье про людоедов слух пошел. Дескать, отроков да отроковиц ловят да едят с жадностью. Вот и Еремеевых, мол, съели!
Ого! Довмонт всплеснул руками. Съели, говоришь? Но ведь дыма без огня Сам знаешь!
Ведаю, княже. И мыслю так людокрады в городе объявились. Ну, не в самом городе, скорей в окрестностях, за Великой-рекой.
За Великой-рекой
Князь покривил губы и вновь потянулся к сбитню. Вчера посидели с боярами и верным Любартом. Выпили фряжского вина преизрядно, не побрезговали и медовухой, вот голова и потрескивала, а сбитень помогал.
Коли там то мы их быстро разыщем, ага!
Степан не повел и бровью. Уж конечно, он знал о связи Довмонта с юной разбойницей Рогнедой, что держала в страхе весь правый берег Великой. Знал, но помалкивал. Так оно надежней.
Потянувшись, князь подошел к распахнутому оконцу, глянул на двор Усмехнулся, увидев, как некий молодой увалень с бледным вытянутым лицом, распахнув холщовую свиту, подпирал спиною березу, искоса посматривая на крыльцо.
Степан Иваныч, ну-ко, глянь псковской властелин обернулся. Там твой человечек весь уже изнемог. Как его Кириллов Осетр.
Осетров Кирилл, выглянул в оконце тиун. Я его сюда не звал. Небось, сам что-то важное доложить хочет.
Так пусть доложит, Довмонт кликнул слуг. Парня там, во дворе, позовите. Вон, у березы
Явившись на зов, Кирилл Осетров сын с порога поклонился в пол. Волновался, еще бы сам князь позвал. Надежа и опора Пскова!
Ну, молви, махнул рукой князь. Только лоб не разбей.
Сыскной покрутил в руках шапку:
К Мордухе-вдове с расспросами заявились. То мне челядин ее поведал, Онфим.
Та-ак
Заявились, вызнали о пропаже и тут же ушли. Ушел. Ликом неприметен, борода пегая, рост небольшой, но широк в плечах. Одет по-простому: холщовая рубаха, порты, поршни. На поясе нож.
Да уж, выслушав, хмыкнул тиун. С таким приметами мы его сто лет искать будем.
Кирилл виновато помял в руках шапку:
Уж, господине, что есть. Онфим-челядин сообщит, если что вдруг.
Людокрадами за рекой Великой (если они вообще там имелись) Довмонт решил заняться сам. Уж больно было
щекотливое дело, вернее сказать место. Шайка Рогнеды обитала именно там, «весь брег держала». Работорговлей юная атаманша вроде бы не промышляла хотя кто ее знает? Чужая душа потемки, особенно душа разбойницы честно-то сказать не столь уж и чужая душа. Ну, вот такая Рогнеда? Добрая, запутавшаяся в жизни девчонка, много чего хлебнувшая на своем коротком веку. Уж так все сложилось, что, кроме как в шайке, этой зеленоглазой красотке другой дороги нет. Князь и хотел бы помочь но как? Раве что выдать замуж за кого-нибудь из своих людей. Только вот за кого? Любарт с Гинтарсом женаты, остальные кто что-то из себя представлял тоже. Да и не за всякого Рогнеда пойдет, не всякого будет слушать. Да вообще никого слушать не будет! К свободе привыкла, чего уж. Ежели муж хоть словечко поперек молчит братина в лоб полетит! А то и не братина, а то и сразу нож. Неуживчива Рогнедушка, и для спокойной семейной жизни, верно, не создана. С другой стороны, кто знает молодых дев? Они и сами-то себя не знают. Сегодня одного хотят, завтра другого, послезавтра третье. В данном случае не про мужиков речь хотя и о них тоже.
Так вот. Рогнеду Довмонт собирался всячески прикрывать, как делал и раньше. И вовсе не потому, что та с ним спала. Могла бы и не спать. Просто князь почему-то знал, что неспособна зеленоглазая атаманша ни на какую подлость. На убийство способна, на грабеж так очень даже, а на подлость, предательство нет. И это несмотря на то что ее-то саму предавали и продавали множество раз. Если б тогда, в Литве, Даумантас не выручил, не помог бежать из собственного же замка где б была Рогнеда? Да на том свете уже.
Да что греха таить Рогнеда сильно нравилась князю. Как и он ей Однако никаких перспектив у такого союза не имелось. Как мог князь взять в жены лиходейку-разбойницу? Кто такая Рогнеда все знали или узнали бы. Так и сейчас приходилось скрывать греховную связь, которая новообращенного христианина Тимофея, как в крещении нарекли Даумантаса, почему-то не тяготила, да и юной красавице, похоже, вовсе не была в тягость.