Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
* * *
брались откуда-то!
Хотя не простые это оказались зеваки. Как только с немецкой барки сошла по дощатым мосткам парочка приказчиков, тонконогих, в смешных кургузых кафтанах и круглых суконных шапках, так зеваки тут же бросились к мосткам, закричали, перебивая друг друга:
Уважаемый герр, у вас сурьмы не найдется?
А сулемы?
Я бы тотчас же и купил! О цене сговорились бы.
И правда чего вам потом на солнцепеке стоять? Может, и не купит никто вашу сулему.
Не простые это были зеваки «кокошники», так их на Пскове прозвали. Сии ушлые молодые люди промышляли девичьим да женским товаром, не артелью сами по себе. «Кокошниками» их прозвали от девичьего головного убора кокошника, одеваемого обычно по праздникам. Впрочем, основными потребителями их товара были вовсе не юные девушки, а знатные и не очень женщины, многие в возрасте весьма солидном, подкатывающем годам к тридцати. Молодость безвозвратно уходила, и увядающая красота остро нуждалась в косметических средствах, всяких там притираниях, благовониях, румянах, белилах, сурьме. Чем старше дама тем больше она красилась! А все эти средства стоили ой как недешево, к тому же в их состав входили ядовитые соединения: соли свинца и сернистая ртуть (киноварь). Для выведения же с тела волос модницы использовали негашеную известь! Постепенно на коже появлялись тёмные пятна, их нужно было замазывать, требовалось еще больше косметических средств.
Это все о коже. Что же касаемо бровей да ресниц то и там дело обстояло ничуть не лучше. Их чернили смесью из жира, масла и ядовитой сурьмы. Брови приобретали роскошный чёрный цвет, завлекающе блестела сурьма Обрекая модниц на медленную, но верную смерть! Температура, боль в животе, тошнота и бессонница объяснялись обычно сглазом или порчей
Вот только Довмонт-князь Игорь Ранчис в порчу да сглаз не верил, а вот в ядовитые вещества вполне. Потому в прошлое лето убедил вече издать указ о почти полном запрете на торговлю всеми этих убийственными излишествами, чем вызвал на себя гнев многих боярских и купеческих жен. Противу женской красоты выступил о как! Церковь, конечно, поддержала, святыне отцы и раньше-то эти белила-румяна-сурьму не жаловали. И безуспешно боролись.
А бороться было с чем! Сернистая ртуть входила и в румяна, и в краску для волос, ртутная сулема считалась непременным компонентом средства для смягчения кожи. Даже белый мышьяк и тот употребляли «для аппетита» и мягкости кожи! Под воздействием свинца портились, желтели и гнили зубы, изо рта иной боярыни несло, словно из нужника. На этот случай ушлые «кокошники» предлагали мятные лепешечки, гвоздику и кардамон, местные же знахари продавали мел и кору дуба для чистки зубов. Впрочем, существовал и более радикальный способ просто-напросто отбелить зубы ртутью! Результат ослепительный! Только вот через пару месяцев от зубов оставались лишь гнилые пеньки.
С высокой смертностью женщин Довмонт боролся, как мог. Иное дело, что указ был введен в действие не так давно, и многие его нарушали. Опять же, появились мелкие спекулянты «кокошники», до которых покуда не доходили руки.
Ага! Вот «кокошники» легко завлекли приказчиков! Словно малых детей какой-нибудь вкусняшкой. Правда, немцы не очень-то и сопротивлялись да и не пустые с барки сошли с мешками. Зашли за амбар там уж торговлишка пошла вовсю!
Сулему, сулему возьму даю две белки!
А я три! Не слушай его, герр!
Между прочим, кричали «кокошники» по-немецки, на том его диалекте, что был в ходу в ливонских городах типа Риги, Ревеля или Дерпта.
Белила, белила есть? А сурьма?
А мне киноварь, киновари бы. Три куницы дам! Или могу пфеннигами
О, я, я Пфенниг!
Обработали приказчиков быстро. Парень в остром колпаке звали его Семеном и глазом моргнуть не успел, как довольные «кокошники» поспешно убрались с пристани прочь, завидев появившихся на берегу стражников.
Быстро подсчитав выручку, немцы направились в город Семен их тут же догнал, улыбнулся:
Гутен таг, мейне геррен!
О! Гутен таг. Вы, к сожалению, уже опоздали, молодой человек.
Да я не за сурьмой, парень сдвинул колпак на затылок. Я просто спросить хотел: не прибыл ли нынче мой старый друг, Ганс Меллинг из Дерпта?
Ганс Меллинг? приказчики переглянулись, задумались. Гм
Он мог быть на отставшей барке, помог немцам Семен как научил тиун Степан, начальник.
На тех судах, что пришли ночью, я уже спрашивал. Не нашел дружка своего,
увы
А! Так тебе на «Красную корову» надо. Она там отстала а потом и побоялись дальше в темноте плыть, утром только явились. Шкипера зовут Йост Заммель. Йост Заммель из Ревеля.
Со шкипером Семен говорить пока не стал; поболтал, с приказчиками, с матросами. Вернее сказать попытался, больно уж нелюдимым оказался экипаж «Красной коровы»! Суденышко небольшое двадцать матросов-гребцов, пара приказчиков да сам шкипер. Матросы лениво удили с борта рыбу, но особенной разговорчивостью не отличались.
Ганс Меллинг? Ты слыхал про такого, Курт?
Нет.
Вот и я нет. Не, не знаем такого. Что-что? Да, припозднились, вынуждены были ночевать у излучины. Там, в камышах отстоялись, а как рассвело в Плескау пришли.