Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Ну, ведь правда же один и тот же мотив! Это ж литовская песня! Даумантас слышал ее еще в детстве, в Нальшанах, да и сейчас не забыл, помнил.
Явине, Явине, приходи к нам в овин. Да зерно береги, да зерно береги
Явине древнее литовское божество, защищавшее хлеб в овинах
Ой, пойди со мной гуляти! Да травушку не помни, да травушку не помни
Князь еле дождался, когда девчонка закончила петь. Улыбнулся, спросил вкрадчиво:
А ты откуда эту песню знаешь?
Так с детства еще, усевшись обратно к костру, Маруся неожиданно загрустила. Матушка еще была жива пела. В деревне нашей Ее потом полочане сожгли.
А где деревня-то была?
Да в Черном лесу стояла, девушка вдруг улыбнулась, столь же внезапно, как вот только что загрустила. Знаете, какой у нас лес? До самой Литвы тянется и еще дальше.
До самой Литвы Вот откуда мотивы похожие. А те парни, что бросили юной певунье весьма недешевое ожерелье? Что же, они, выходит, литвины? Если так, то что они делают здесь? Вряд ли это купцы обо всех литовских купцах
Довмонту докладывали. Значит, никакие не купцы Что ж, Войшелк-князь не угомонился? Вновь прислал убийц? Впрочем, рассуждать сейчас все равно, что гадать на кофейной гуще. Тем более здесь еще кофе-то нет разве что желудевый.
Относительно парней Маруся ничего конкретного не сказала. Парни и парни. Незнакомые, плечистые, сильные. В обычных рубахах. Наверное, из ближней деревни смерды косцы.
Я проверю все, княже, шепнул на ухо Степан. Проверим. Ежели литвины сыщем.
Добро, кивнув, князь повысил голос: Марусь, а ты что-то про отрока говорила. Ну, про Кольшу, ага?
Глава 2
А рыбу он где ловил? поглядев на реку, уточнил Довмонт.
Маруся показала рукой:
Вона, на плесе. Там мостик старый. Кольша говорил рыбное место.
Прищурившись, девушка склонила голову набок и обвела незваных гостей быстрым хитрым взглядом:
А чей это вы про него выспрашиваете? Небось и впрямь беглый?!
Может, и беглый, покивал Степан. А, может, и родич чей. Сбег со двора, змеенок.
Тогда уже дома Кольша, Маруся убежденно тряхнула длинными светлыми волосами. Если на мостках нет, значит домой вернулся. Он ведь и не просился с нами так, вечерял.
Простившись со скоморохами, Довмонт и его люди уселись в ладью и направились к плесу. Хорошее оказалось место! Тихая заводь с желтыми лилиями, клонившиеся к самой воде ивы, камыш с рогозом благодать! Носились вокруг синие стремительные стрекозы, на мели резвилась вовсю серебристая рыбная мелочь. Меж ивами виднелись заросшие камышами мосточки, серые от старости и едва различимые с реки. Ежели б Маруся не показала ни за чтоб не нашли.
Выскочив на берег, сыскные парни Семен с Кириллом принялись деловито осматривать берег. Кирилл мостки, а Семен ведущую к ним тропинку. Все свои действия парни проводили быстро, но тщательно, слева направо, по солнышку. Заросшая густой травою глинистая тропинка намокла от росы и вовсе не стремилась столь уж быстро высохнуть.
Следы, осмотрев, вернулся к мосточкам Семен. Сдвинул на затылок свою забавную шапку-колпак, улыбнулся довольно: еще бы, хоть что-то нашел. Смазано все, но судя по всему сапоги, поршни. Двое шли. И подбирались тайно. У мостков так даже на цыпочках!
Нечего и думать, схватили парня, несмотря на внешность типичного лентяя-увальня, Кирилл Осетров был человеком проворным и дело свое знал. Что-то высмотрев, наклонился в траву и быстро выхватил из зарослей какую-то палку. А вот и удочка!
Ну, да она самая. Вырезанное из ветки удилище, леска из конского волоса, из дубовой коры поплавок, крючочек кованый, между прочим, для нищего отрока великая ценность. Просто так Кольша крючочек бы не выбросил. Никогда. Значит, и впрямь схватили парня! Если это правда Кольша
А вон и лодки след, соскочив с мостков в воду, Кирилл шагнул в камыши. Что-то потрогал рукою, понюхал даже, сорвав с ивы листок, пожевал
Широкий след вон, камыши-то, гляньте Не ладья но и не челн малый. Добрая лодка. Четверых запросто выдержит. Или шестерых.
Одначе немного таких, пригладив бороду, подал голос лодочник. Для перевозчиков лодка такая слишком уж жирно, а для того, чтоб товары да сено возить мала. Обычно по дворам такие, у смердов. Но опять же мало у кого.
Так-так, Довмонт задумчиво покусал губы. Верно, приметная лодка?
У рыбаков можно спросить.
Если встретим, охолонул тиун.
Встретим, лодочник тряхнул головой, глядя, как вскакивают в ладейку сыскные парни:
Обязательно встретим. Время-то ныне рыбацкое.
Рыбаки тянули сети сразу за плесом. Чернели на светлой воде четыре челна, сверкала на солнышке серебристая рыба.
Бог в помощь, работнички!
И вам не хворать, господа. Благодарствуем на добром слове Лодка чужая? Да проплывала тут давеча Не одна. Мужи низовские сено во Псков везли потом еще эти были, изборские те к себе плыли Отрока? Не, отрока не видали. А парней молодых
да. На черной зорьке вчера проплывали такие угрюмцы. Пес их знает, куда на ночь-то глядя.
Так не во Псков?
Не. Вверх по течению куда-то.
Приметную ладейку видели. Правда, не так уж и много оказалось на реке рыбаков, и чем дальше, тем меньше. Выходя за очередной плес, Великая разливалась, охватывая широким течением песчаные мели. Встав на носу ладейки, лодочник взял в руки шест и внимательно смотрел в воду, время от времени подавая команды гребцам: