Сарматов обессиленно опустился на камень и посмотрел на истоптанный копытами берег с многочисленными кучами конского навоза. Взгляд его сначала остановился на растоптанном миниатюрном приемнике, потом перешел на Алана и Бурлака.
Где твои часы, капитан Бурлаков? тихо спросил Сарматов. Где твой приемник, старлей Хаутов?
Не глядя на него, Бурлак выдавил из себя:
От денег он наотрез отказался, вот я и сунул часы в его торбу.
Сарматов перевел яростный взор на Алана.
На Востоке принято дарить что-нибудь на память, объяснил тот совершенно убитым голосом и опустил голову под тяжестью взгляда Сарматова.
Думаешь, это дело рук Абдулло? спросил американец.
Вон след его ахалтекинца правая передняя подкова скошена, зажав ладонью забугрившиеся на шее вены, ответил Сарматов. Абдулло вдоль реки нас ищет, и правильно ищет куда мы от нее?! Увидев плот старика, шакал решил отобрать его деньги за баранов и тут наткнулся на дары этих «данайцев»...
Да, лажанулись мы выше крыши! робко подал голос Бурлак.
Прости, командир! выдавил из себя Алан.
А что ты передо мной извиняешься? Ты у Вахида прощения проси! взорвался Сарматов. Расскажи ему, как его грудной внук-сирота и увечная невестка теперь жить будут!
Алан, потупив взор, отвернулся.
Лучше бы ты дал нам в морду, Сармат, чем так на психику давишь! вырвалось у Бурлака.
Молчать! рявкнул Сармат так, что Бурлак втянул голову в плечи.
Чуял я, что волчара след взял, через полчаса здесь будет наш старый знакомый Абдулло...
В бинокль уже можно было разглядеть группу всадников, человек двадцать, переправляющихся через реку.
Стежка одна и узкая! заметил Бурлак, протягивая Алану бинокль. Быть или не быть, командир?..
В смысле бить?.. Какие вопросы! возбудился Алан. Здесь они нас не ждут... Я ставлю итальянок на растяжки, а по тем, кто останется, в два ствола, пока ты американца за камнями постережешь!..
Управимся! поддержал его Бурлак.
Ну, командир! нетерпеливо воскликнул Алан. Уводи штатника!
Американец с тревогой прислушивался к их разговору.
За чмо меня держишь? насмешливо бросил Сарматов Алану и подтолкнул американца в сторону от тропы, к каменным нагромождениям, нависающим над пропастью. Передохни пока, полковник! сказал он, приковывая его к крепкому стволу корявого деревца.
Сармат, то, что ты задумал, безумие! возмутился американец. У Абдулло целый отряд, а вас всего-то...
У гнева тоже есть права! недобро усмехнулся Сарматов.
Это, насколько я знаю, из «Короля Лира»? Но Лир, если помнишь, Сармат, плохо кончил!..
Стать безумным в безумном мире, полковник, так ли это плохо? пожал плечами Сарматов и заклеил американцу рот пластырем. Будь добр, посиди тихо, пока мы с шакалом говорить будем, а если разговор не получится, выбирайся уж как-нибудь сам, добавил он.
Из-за поворота крутой тропы сначала донесся нарастающий топот копыт, потом в него вплелись гортанные крики. Сарматов сделал знак рукой притаившимся за камнями Бурлаку и Алану и, заметая веткой пыль на тропе, торопливо скрылся в траве.
Громко перекликаясь, всадники вынеслись из-за поворота тесной гурьбой, по трое-четверо в ряд. Впереди в ярком развевающемся халате скакал на гнедом ахалтекинце Абдулло. Видимо, почуяв недоброе, конь стал прясть ушами, жаться подальше от края пропасти. Абдулло раздраженно охаживал его камчой, и конь не выдержав, вынес всадника на середину тропы. Два прогремевших одновременно мощных взрыва смели в пропасть половину всадников за спиной Абдулло, а остальные, не успев ничего толком понять, попав под перекрестный огонь, были сражены меткими автоматными очередями. Крики ужаса оглушенных людей, предсмертное ржание коней превратили тихую красоту предгорья в настоящий ад. Успевший проскочить место взрыва, невредимый Абдулло,
нахлестывая ахалтекинца, летел прямо на вставшего на его пути Сарматова, у которого как раз в это время заклинило гашетку автомата. Ахалтекинец, едва касаясь легкими копытами тропы, мчался как ветер, прикрывая гривой всадника... Отбросив автомат, Сарматов кошкой запрыгнул коню на шею. Одной рукой он успел вцепиться в гриву, пальцами другой захватил жаркие ноздри животного и резким движением руки в сторону и вниз, опрокинул через голову ахалтекинца. Старый казачий прием сработал безотказно.
Подойдя к лежащему в пыли Абдулло, Сарматов, пока тот не пришел в себя, сорвал с него оружие и вынул заткнутый за широкий пояс-ходак кривой нож «бабур».
Хватит придуриваться, Абдулло Гапурович, приехали! сказал он, видя, как у бандита дрогнули веки.
Абдулло продолжал лежать неподвижно, не открывая глаз.
К Сарматову подошел Алан с Бурлаком. Они с любопытством разглядывали распростертого на земле Абдулло.
Чего там? спросил их Сарматов, кивая на тропу.
Кончен бал, погасли свечи, командир! отозвался Бурлак. Ни один не ушел!
Тогда эту падаль за ноги и в пропасть, к Аллаху! подмигнув им, скомандовал майор.
После этих слов Абдулло вскочил, но Бурлак тут же сбил его с ног.
Не дергайся! с омерзением в голосе приказал он. Облажался так не мычи!..