Узнал, большой пакистанский начальник! ответил знакомый уже Сарматову голос, несущийся из крутящейся, сбившейся массы всадников. Мне не нужен ваш караван!
А что тебе нужно? раздался голос невидимого пакистанского офицера.
Прими мое почтение, Али-хан!.. Абдулло идет по следу шурави, выкравших у вас американского полковника! ответил Абдулло, выехав чуть вперед на своем прекрасном ахалтекинце.
В ответ ему раздался раскатистый хохот Али-хана.
Янки сгорел там, где его выкрали. Месяц назад его кости положили в металлический ящик, накрыли их полосатым флагом и отправили в Америку. Али-хан сам сопровождал гроб до самолета. Бакшиш затмил твои глаза, Абдулло!
Клянусь Аллахом, Али-хан, Абдулло идет по его следу! Можешь считать меня кем угодно, но американский полковник жив!
Ты сумасшедший, Абдулло! Если ты сейчас не повернешь
назад, я открою огонь! раздалось из темноты, и трассирующие очереди вновь веером пронеслись над головами всадников.
В ответ лишь испуганно заржали лошади, раздались гортанные крики наездников, в который отчетливо вплетался русский трехэтажный мат. Всадники сорвались с места и унеслись обратно в темноту зарослей.
Когда караван скрылся из вида и перестал доноситься скрип колес кибиток, Бурлак шепнул непослушными губами:
Отходняк пока отменяется, командир, а?
Похоже на то! ответил тот и направился в сторону куста, под которым оставил американца.
Полковник, увидев его, пытался привстать. Он выглядел довольно растерянным, и как показалось Сарматову, хотел что-то сказать, но тот опередил его и, отстегивая от корневища браслет, спросил:
Ты понимаешь фарси?
Конечно!
Ты понял все, о чем они говорили?
Понял!..
И то, что твои кости отправили в Америку, ты тоже слышал?
Ну, слышал!.. Представляю, сколько горя пережили мои жена и дети!
Значит, твоя контора, как я предполагал, тебя списала?
Это нормально! пожал плечами американец. Такая у нас сучья работа!
Сучья!.. Ты оказался между нами и Абдулло... Ты бы мог...
Я прекрасно понимаю, что бы я мог!
Почему же ты не использовал такой шанс?
Боюсь, что я не могу пока ответить на этот вопрос. Может, когда-нибудь позже...
Я не понимаю тебя, полковник!
Признаться, я и сам не понимаю, почему не захотел, чтобы Абдулло получил свой бакшиш! усмехнулся американец.
Может, у тебя крыша поехала? озадаченно спросил Сарматов, заглядывая в его лицо, освещенное ярким лунным светом.
Не думаю!.. Я, как видишь, освободился от пластыря и мог кричать, но что-то меня остановило... Честно говоря, мне не особенно хочется сейчас разбираться в этом.
С тобой не соскучишься, полковник! качнул головой Сарматов.
Восточный Афганистан 26 июня 1988 года.
Хватит спать, мужики! Сейчас перекусим, и нужно топать по холодку, и поворачиваясь к американцу, прикованному к ветке дерева добавил: Ты не спишь, полковник?
А как ты думаешь, можно спокойно уснуть после известия о том, что тебя похоронили?.. Я вот все думаю, с каким оркестром меня хоронили, как себя вели близкие и дети? Надеюсь, хоть положили меня рядом с отцом и дедом!..
С этим ты еще успеешь разобраться, полковник! усмехнулся Сарматов. Главное, чтобы ты сам себя не похоронил...
Не дождешься! улыбнулся тот в ответ. Но вообще в этом что-то есть: тебя похоронили, сказали все слова, землей засыпали, а ты живешь! Жаль, страховку придется возвращать и пенсию семье перестанут выплачивать после моего воскрешения.
Действительно жаль! согласился Сарматов, вглядываясь в лицо американца.
Отдохнувшие за ночь бойцы ходко шагают по утренней росистой зеленке. Скоро деревья редеют, и в просвете между ними показывается река, опоясывающая крутые склоны предгорья.
Ты был прав, командир. Все звериные тропы действительно ведут к водопою! воскликнул Алан и посмотрел на небо, на котором мелькали черные крестики кружащихся высоко над землей грифов. Похоже, добычу чуют! показал он на птиц. Слушай, командир, как галдят!
Нам как раз на ту сторону, ответил Сарматов. Заодно и посмотрим, что они там чуют.
Старательно прячась за кустами, группа вышла к реке, медленно катящей свои воды среди каменистых пологих берегов.
Сармат! воскликнул Бурлак и показал на противоположный берег. Плот старого Вахида, командир!
И действительно, в камнях противоположного берега полоскался в струях реки знакомый ковчег, но самого Вахида рядом с ним не было.
Оглядев в бинокль зеленку и склон предгорья, Сарматов скомандовал:
За мной, мужики!.. Не нравится мне все это! добавил он, увлекая за собой в ледяную воду американца.
При их приближении с плота взлетело несколько рассерженных грифов.
Сюда, командир! позвал первым вышедший на берег Бурлак и показал куда-то в сторону, где за нагромождением камней, кособочились голошеие грифы.
Заглянув за камни, Сарматов опустил голову и снял с головы берет... На ветвях корявого, вцепившегося корнями в камни дерева висел Вахид. Подойдя к нему ближе, Сарматов заметил странный блеск, исходящий из одной окровавленной глазницы.
Смыв
с лица кровь, он отшатнулся из глазницы выпирал циферблат советских командирских часов.