Ол райт, Бурлак! Я буду рассказывать про тебя мой беби в Америка!
Я чего? смутился Бурлак и кивнул на Сарматова. Это все командир! Он мне руку ставил...
Отдыхать было некогда, и уже через несколько минут бойцы продолжили свой трудный путь. И снова ножи прорубали сплошную стену зарослей. Прислушиваясь к звукам приближающейся канонады, все работали с особым остервенением. Наконец зеленая стена закончилась, и взорам путников представилось сплошное море белесого тумана.
Хаутов! приказал Сарматов. Проверь, куда это нас занесло! Отсюда не видно низина это или болото... В случае чего крякай по-утиному!..
Есть! ответил Алан, скрываясь в тумане. Утиное кряканье неслось то с одной стороны, то с другой, и, когда неожиданно сбоку появился из тумана Алан, Бурлак вздрогнул и вскинул пулемет.
Отставить! бросил Сарматов. Своих не узнаешь?!
Фу, блин! выдохнул Бурлак. Нервы ни к черту, командир!..
Слева от нас минное поле, докладывал тем временем Алан. Мины новые, наши! Справа, по краю болота, дорога. На ней следы танковых гусениц. В кишлаке засели духи. Наши охватили его. И лупят...
Чес! пожав плечами, сказал Бурлак.
Что такое чес? спросил американец у Сарматова, но ответа не получил.
Идем по дороге! решил майор и предупредил: Смотреть под ноги они могли и там громыхалок натыкать!
Над болотом и над разбитой танковыми гусеницами дорогой висел клочковатый туман. Впереди темным пятном маячила настороженная фигура Алана, позади шагал постоянно оглядывающийся и прислушивающийся Бурлак.
Сарматов показал американцу, идущему рядом, на дорогу:
Танковые следы оплывшие... В дождь под шумок кишлак окружили.
Почему хромаешь? Ногу подвернул? неожиданно спросил американец.
У Абдулло зубы ядовитее, чем у кобры! усмехнулся Сарматов. Ничего, в медсанбате почистят, погладят и... к стенке поставят.
К стенке? удивленно глянул на него американец.
Я
о другой стенке! улыбнулся Сарматов, но улыбка почти сразу сползла с его лица. Хотя в России от сумы и тюрьмы не зарекаются. Группу-то я положил, полковник.
Ты не должен отвечать за глупость политиков.
А кто должен?
Я разведчик, Сармат, ситуация мне ясна! Боясь конфликта с Пакистаном и срыва Женевских переговоров, Кремль не дал Лубянке завершить операцию по разработанному ранее плану.
Это-то и мне понятно! кивнул майор. Кто бы вот только мне сказал: в чем именно заключается государственная важность данной операции?!
Ну как же! Кремль и так уже получил немыслимый подарок! зло усмехнулся американец. В том кишлаке вы, уважаемый майор, ликвидировали будущее коалиционное правительство Афганистана.
Сарматов бросил на американца удивленный взгляд.
Мы потратили кучу долларов и годы, чтобы примирить непримиримых, продолжил тот. Но с неба спустился майор Сарматов со своими «архаровцами» и...
И?..
И придется начинать все сначала.
Полковник, неужели ты всерьез веришь в то, что у вас выйдет из этого что-нибудь путное? заметил Сарматов.
Представь себе, да! Вы рано или поздно уйдете, и здесь начнется кровавая борьба за власть между группировками моджахедов. Примирить их могут лишь ислам и законы шариата. Ислам возрождается во всем мире, он перехлестнет и через вашу границу, учитывая этническую общность народов здесь и у вас.
Лихо! воскликнул Сарматов. Стало быть, вы платите и заказываете музыку? На чужом горбу в рай? Контролируя исламистов, рассчитываете в будущем подобраться к среднеазиатской нефти, газу, урану, золоту и главное без прямого военного контакта ваших «зеленых беретов» с нами, грешными? В таком случае, полковник, ваши доллары работают не на будущее афганцев, а на будущую кровь, в том числе и нашу, русскую.
Мир жесток! пожал плечами тот. Вы тоже здесь не благотворительностью занимаетесь.
Но согласись, что это большое свинство решать проблемы между нами за счет других народов.
Соглашаюсь! кивнул американец. Но такова тяжкая поступь истории, а у нее всегда виноваты побежденные.
А ты циник, полковник!..
А нам с тобой ничего другого не остается, Сармат! ответил тот.
Из тумана донеслось тревожное утиное кряканье. Все застыли, напряженно всматриваясь в туман. Из него, пятясь, появился Алан. Он прислушался к чему-то и вдруг, махнув им рукой, бросился в болотину. Сарматов и Бурлак последовали его примеру, увлекая за собой американца в зловонную, вспухающую сероводородными пузырями болотную жижу.
Укрывшись за торчащими из воды корягами, Сарматов поднес к горлу американца нож.
Пикнешь, полковник, не взыщи! шептал он, вглядываясь в туман, из которого доносились тяжелый топот и рев верблюдов, мычание коров, блеянье коз и овец.
На дороге постепенно появилось из тумана стадо, впереди которого крутились несколько вооруженных всадников-погонщиков. Сразу же вслед за стадом на дорогу выползли нагруженные домашним скарбом повозки, за которыми бежали люди, в основном женщины, дети и старики.
Чес! прошептал Бурлак. Слава Богу, хоть детишкам и бабам дали уйти!
Тихо! приложил палец к губам Сарматов.
Дождавшись, когда караван скроется в тумане и стихнут голоса беженцев, Сарматов подтолкнул американца к берегу.