Тот поднял закованную в наручник руку:
Какие могут быть желания у пленного?
Да ладно тебе! Сарматов бросил на американца косой взгляд: Дорогой сэр, если ты мне дашь слово офицера, что не будешь выкидывать фортели, то я сниму...
Нет! перебил его американец. Такого слова я тебе не дам, майор! И если ты не дурак, то сам поймешь почему!
Спасибо, полковник! кивнул Сарматов и, подумав, добавил: Ну, что, врубаемся в «зеленку», мужики!
Серп месяца освещает заросли мертвенным голубоватым сиянием. Откуда-то из чащобы доносятся непривычные, резкие звуки: то трубный клич самца-оленя, то уханье филина, то шакалий лай. Все это заставляет измученных людей вздрагивать и хвататься за оружие.
Ну и жарища! проворчал идущий следом за американцем и Сарматовым Бурлак. На экваторе такой не было!
Дождь, ливень будет! сказал американец. Мои ребра, перебитые во... во Вьетнаме, говорят мне об этом.
Сармат, а он что, хорошо русский понимает? спросил Бурлак.
Полковник, капитану кажется, что ты хорошо понимаешь по-русски, поинтересовался Сарматов.
Я немного учил русский в Принстоне, с заметным акцентом по-русски ответил тот. Надо знать язык и культуру противника.
Дождь точно будет! внимательно посмотрев на него, произнес Сарматов. Мои ребра, в Анголе перебитые, тоже ноют... А что, полковник, жарко было во Вьетнаме? Хорошо вам там вломили?!
Мы действительно проиграли эту войну! согласился американец. Но вы здесь повторили наши ошибки...
Какие, например?..
Ну, например, не приняли в расчет стереотип национального поведения и психологию афганцев.
Не так все просто! пожал плечами Сарматов. Мы здесь, в Афгане, для того, чтобы исламские фундаменталисты от Ирана до Пакистана и индийских штатов Джамму и Кашмир не соединились в одно целое. Мы разрезали их... Соединившись, они замахнутся на нашу Среднюю Азию, нам тут не до их психологии, хотя учитывать ее, конечно, надо.
Но вы же терпите поражение, Сармат.
А нам никто и не ставил задачи кого-то здесь в Афгане победить.
У некоторых наших генералов сходная точка зрения на эту войну. Но они молчат, потому что ваши танки в суточном переходе от персидской нефти.
Сарматов усмехнулся:
Воссоединившимся исламистам будет проще простого создать ядерное оружие, и что тогда будет с вашей персидской нефтью, полковник?!
Пусть об этом болит голова у политиков! Ты же сам сказал, что мы с тобой лишь «пыль на сквозняках истории»!
Да уж! откликнулся Сарматов. Портрет этой дамы, как известно, пишется кровью... В чем, в чем, а в крови мы с тобой по самые яйца!..
Человек зачинается в желании, рождается в крови и живет в скверне! вздохнул американец. Чтобы делать нашу грязную работу, надо примириться с этим, майор!.. Меняя резко тему разговора, он вдруг спросил: После самума ты говорил странные вещи, майор. Что ты хотел сказать тогда?
Я уже не помню, о чем я тогда говорил отмахнулся Сарматов.
Не прикидывайся, майор, дело в том, что я тоже кое-что помню. Если бы ты не заговорил на эту тему, то я подумал бы, что все это мне приснилось, но двоим ведь не может сниться один и тот же сон?!
Что же ты раньше-то молчал? подозрительно покосился на американца Сарматов.
Да как-то времени для разговора подходящего не было, пожал тот плечами. Так что тебе напророчил тот старец?
Чушь все это. Говорил про грядущие вселенские катаклизмы, будущее предсказывал.
Ты думаешь, что он сумасшедший?
Не думаю одно из его предсказаний уже сбылось.
Абдулло?
Угу!
В этой чертовщине что-то есть, Сармат! задумчиво произнес американец. Когда я учился в Оксфорде, мне гадала цыганка... Я сразу же забыл ее предсказания и вспомнил
о них, когда они начали сбываться, а они, черт возьми, всегда сбываются с досадным постоянством!
И это? спросил Сарматов, через цепь наручника дергая пленника за руку.
Да! кивнул тот. Она сказала мне, что в далекой стране, где живет народ гор, замкнется круг печали рода моего...
Про казенный дом не говорила? усмехнулся Сарматов.
Нет. Только про дальнюю дорогу... вторил ему американец.
Между тем на сияющий серебром серп месяца наплыли лохматые облака, и скоро «зеленка» погрузилась в темноту.
Когда внезапно над их головами бомбовым разрывом громыхнуло небо, все схватились за оружие.
Душа в пятки ушла! Думал, что это духи в нас фугасом звезданули! выдохнул Бурлак.
Ливень обрушился с неба вместе с бешеными порывами ветра. Застонала, зашумела «зеленка», затрещала поломанными ветвями и вырванными с корнями деревьями...
Зигзаг молнии на несколько мгновений выхватил из сгустившегося чернильного мрака дуб с огромной раскидистой кроной.
Туда! прокричал Сарматов, показывая на гигантское дерево.
Но стоило им сделать несколько шагов, как земля ушла из-под их ног и прямо над головами с оглушительным треском раскололось черное небо, а над кроной дуба, словно удар огненного бича, сверкнула ослепительно яркая вспышка. В один миг, несмотря на ливень, пламя охватило могучее дерево от кроны до ствола.
Сарматов поднял с земли американца и возбужденно прокричал: