Кто хочет убить вас?
Я не знаю точно, меня шантажируют.
Каким образом?
По телефону. Я не могу узнать голос. Даже не могу сказать, мужчина это или женщина. Она вздрогнула.
А почему кому-то потребовалось вас шантажировать?
Не знаю. Она отвернулась.
Ну, педагоги время от времени попадают в такие ловушки. Обычно это не очень серьезно. Вы тут ни с какими местными психами не общались?
Я вообще никого не знаю из местных жителей. Ну, кроме коллег по колледжу, естественно.
А из ваших студентов никто не обладает повышенной возбудимостью?
Она покачала головой:
Нет, это другое. Это серьезно.
Откуда вы знаете?
Чувствую.
Это имеет какое-то отношение к Долли Кинкейд?
Может быть. Не знаю. Все это слишком сложно.
Так расскажите мне об этих сложностях.
Все началось очень давно. Еще в Бриджтоне.
Бриджтоне?
Я родилась там и выросла. В этом городе все и случилось. Я сбежала оттуда, но разве можно сбежать от собственных снов? До сих пор вижу улицы Бриджтона в своих кошмарах. И голос по телефону, грозивший меня убить, был оттуда, из Бриджтона. Голос из прошлого.
Она потеряла контроль над собой и, захваченная властью воображения, погружалась в бездонную пропасть своих кошмаров. Что-то в ее речи было неестественным. Я так и не мог понять, можно ли к ней относиться серьезно.
Вы уверены, что это не плод ваших фантазий?
Не знаю, ответила она. Единственное, что я знаю, Бриджтон для меня символ смерти. Кстати, я всегда знала, что этот город погубит меня.
Города не могут быть убийцами.
Вы его не знаете. Он вполне преуспел в этом деле.
Где это?
Иллинойс. К югу от Чикаго.
Вы сказали, что там все и случилось. Что вы имели в виду?
Нечто очень важное, но когда я узнала об этом, все уже было кончено. Однако я не хочу обсуждать это.
Тогда я мало чем могу вам помочь.
А я не верю, что вы собирались это сделать. Вам просто надо выкачать из меня нужные сведения.
Это было правдой. Она меня мало волновала, а если и волновала,
то не так, как бы ей этого хотелось. К тому же я не очень ей доверял. Казалось, в ее очаровательном теле уживались два противоположных существа одно чувствительное и искреннее, другое жесткое и агрессивное.
Она встала и подошла к стеклянной стене, обращенной к горам. Теперь они стали сиреневыми и бледно-лиловыми с темными сгустками синевы, скопившимися в расщелинах и ущельях. Все стало синим горы, небо, город внизу.
Синий час, произнесла она про себя. Когда-то я любила это время больше всего. А теперь у меня такое ощущение, будто оно предвещает мою агонию.
Я встал и подошел к ней.
Вы слишком поддаетесь фантазиям.
Как много вы знаете обо мне.
Я же вижу, что вы интеллигентная женщина. Так поступайте же соответственно. Если боитесь уезжайте или оставайтесь, но примите меры. Обратитесь в полицию.
Вы даете замечательные советы, лишь бы не ввязываться самому. Я уже обращалась в полицию вчера после очередного телефонного звонка. Шериф прислал полицейского, который объяснил, что такие звонки не редкость и занимаются этим обычно подростки.
А это не может быть подросток?
Не думаю. Хотя полицейский и сказал, что они зачастую изменяют голоса до неузнаваемости. Он просил меня не беспокоиться.
Ну так и не беспокойтесь.
Стараюсь, но ничего не получается. Я боюсь, Лу. Останьтесь со мной!
Она повернулась и прижалась ко мне. Но, кроме жалости, я ничего не испытывал. Я был ей нужен, и она пустила в ход свое тело, чтобы заполучить меня.
Мне надо ехать, произнес я. Я с самого начала сказал, что у меня дела. Заеду потом.
Большое спасибо!
Она отпрянула от меня с такой силой, что ударилась о стекло, и я вспомнил о разбившейся птице.
Глава 7
Портье в шитой золотом морской фуражке, по виду которого можно было, однако, сказать, что к морю он не имеет никакого отношения, сообщил мне, что Алекс Кинкейд заказал номера, и вышел. Я поехал в «Прибой» пообедать. Сияющий огнями вход в гостиницу напоминал мне о Фарго и огромном количестве ненужных теперь фотографий.
Фарго сидел в темной лаборатории, расположенной рядом с крошечным офисом. На носу у него были светозащитные прямоугольные очки, так что глаз его я не видел, зато видел недовольную складку у рта. Он взял со стола большой конверт и пихнул его мне.
Мне показалось, что вам срочно нужны фотографии.
Да, но все меняется. Мы нашли ее.
Значит, они вам теперь не нужны? Моя жена работала полдня так, что от нее пар валил.
Нет, я возьму их. Даже если они не пригодятся мне, я их отдам Кинкейду. Сколько я вам должен?
Двадцать пять долларов, включая пошлину. Двадцать четыре девяносто шесть, если быть точным.
Я дал ему две десятки и пятерку, и складка у рта начала разглаживаться.
Они встретились?
Еще не знаю.
Где вы ее кашли?
В местном колледже. А работает она шофером у пожилой дамы по имени Брэдшоу.
У которой «роллс-ройс»?
Да. Вы ее знаете?
Не сказал бы. Обычно она с сыном завтракает здесь по воскресеньям. Дама с характером. Я однажды сфотографировал их на удачу вдруг они захотят купить фотографии, так она пригрозила, что разобьет аппарат своей палкой. Я разозлился, чуть было не сказал старухе, что в этом нет надобности, так как камера уже «полетела», запечатлевая ее рожу.