И я.
Пол был выложен кафелем. Мебели в комнате почти не было. Я подошел к одной из стеклянных стен и остановился, оглядывая раскинувшееся передо мной пространство. Во внутреннем дворике на земле валялся мертвый дикий голубь. Его шея все еще переливалась радужными красками. В том месте, где он врезался в стекло, на пыльной поверхности сохранился отпечаток его тела с распростертыми крыльями.
Я сел в плетеное кресло, принесенное, видимо, с патио. Элен Хагерти подала напитки и устроилась в шезлонге так, что солнце освещало только ее волосы и точеные загорелые ноги.
Я тут пока по-походному, сообщила она. И за мебелью не посылаю, потому что не могу решить нужна она мне или нет. Может, ну его к черту, прошлое, и начать все сначала? Как вы думаете, Левша-обманщик?
Правильно, называйте меня как угодно, не возражаю. Но чтобы ответить на ваш вопрос, я должен знать ваше прошлое.
Ха! Этого не будет никогда. Она пристально посмотрела на меня и сделала глоток из стакана. Можете называть меня Элен.
Хорошо.
Вы говорите как-то формально. Я человек, пренебрегающий условностями, вы, кажется, тоже. К чему же это все?
Ну, во-первых, потому что вы живете в стеклянном доме, сказал я, улыбаясь. Я так понял, вы здесь недавно.
Месяц. Даже меньше. Хотя кажется, что уже давно. Вы первый по-настоящему интересный мужчина, которого я встретила здесь со дня приезда.
Я пропустил комплимент мимо ушей.
А где вы жили раньше?
То там, то сям. Когда где. Все преподаватели бродяги. Но мне это перестает нравиться. Уже хочется оседлого образа жизни. Старею.
Ну, этого не скажешь.
Вы очень любезны. Но это так. Никогда не стареют мужчины.
Теперь, достигнув цели, она уже не спешила, а продвигалась дальше очень осторожно. Больше всего я хотел, чтобы Элен остановилась, так как она начинала мне нравиться. Я поставил стакан, она наполнила его с аккуратностью и скоростью профессиональной официантки. Я никак не мог отделаться от неприятного ощущения, что нами обоими движут корыстные Цели.
После второго тоника она продемонстрировала свои бедра, задрав колено и подтянув ногу к себе. Насколько я мог заметить, и там кожа была гладкой и загорелой. Изящный изгиб ее тела приковывал взгляд. Солнце последней вспышкой перед заходом залило комнату желтоватым светом.
Опустить шторы? спросила она.
Не беспокойтесь. Оно скоро сядет. Вы собирались рассказать мне о Долли Кинкейд, она же Долли Смит.
Разве?
Вы знаете ее. Я так понял, вы ее академический консультант?
И потому вы здесь, не так ли? насмешливо спросила она.
Я заинтересовался вами еще до того, как узнал о ваших взаимоотношениях с Долли.
Да ну?
Действительно. И потому я здесь.
Здесь вы только потому, что
я заманила вас волшебным сочетанием «Долли Смит». Кстати, а что она делает в этом колледже? Она говорила так, словно ревновала к Долли.
Я думал, что как раз вы и ответите на это.
Правда?
Долли говорит очень противоречивые вещи, возможно, почерпнутые из романтических книг.
Не думаю. Она романтична, это правда, одна из идеалисток, которые действуют интуитивно. Я это знаю, потому что сама была такой. Но думаю, что у нее есть и какие-то вполне конкретные неприятности, достаточно серьезные.
Что она наговорила вам?
Она не наговорила. Это была грубая правда. Но к этому мы вернемся чуть позже. Она сделала легкое движение, словно одалиска в меркнущем свете дня, и закинула ногу на ногу. Смелы ли вы, Лу?
Мужчинам не пристало хвастаться этим.
Да вы знаток банальных истин, произнесла она с едва уловимой зловещей интонацией. Я хотела бы получить серьезный ответ.
Испытайте меня.
Попробую. Дело в том... дело в том, что мне нужен мужчина.
Это предложение марьяжное, деловое или вы имеете в виду нечто третье?
И я думаю, вы бы как раз подошли. Как вы отнесетесь к тому, если я вам скажу, что меня собираются убить в этот уик-энд?
Посоветовал бы уехать на эти два дня.
Она наклонилась ко мне:
Вы увезете меня?
У меня дела.
Если вы имеете в виду маленького Алекса Кинкейда, то я заплачу вам больше, чем он. Не говоря уже о дополнительных льготах, как бы между прочим добавила она.
Как выясняется, эти самые листья нашуршали вам немало. Или Долли с вами была очень откровенной.
Достаточно. Я могла бы рассказать вам такое об этой девочке, что у вас волосы встанут дыбом.
В чем же дело? Всегда мечтал иметь на голове «ежик».
К чему? Вам пока нечем заплатить за мои сведения. Вы даже не относитесь ко мне всерьез. А я, между прочим, не привыкла к отказам.
Дело совершенно не в вас. Просто я флегматик. Но как бы там ни было, я вам не нужен. Вы и без меня можете уехать на все четыре стороны в Мексику, Лос-Анджелес или в пустыню. У вас прекрасная машина.
Я слишком издергана, чтобы куда-нибудь ехать.
Испуганы?
Она кивнула.
По вашему виду этого не скажешь.
Внешность обманчива. К тому же это единственное, что у меня есть.
Она замкнулась, лицо потемнело. Может быть, потому, что скрылось солнце. Лишь ее волосы, казалось, еще хранили его свет. Сумерки опускались на горы, и силуэт Элен отчетливо вырисовывался на их фоне.