Как я могу определить, сколько у тебя лейкоцитов, если
Людской идиотизм вызвал у Билла вздох бесконечного отчаяния и лишил последних сил к сопротивлению.
Профессор Нортон появился в два часа. Его приход мог бы оказать благотворное влияние, но к этому времени пациент уже был сломлен от нервного напряжения.
Скажите, Билл, строго начал он, почему вы не дали Джорджу осмотреть слизистую рта?
Да потому, что он нарочно заткнул мне рот градусником! вскричал Билл. Как только поднимусь, я ему пасть доской заткну.
Прекратите. Известно ли вам, что вы довели до слез юную мисс Кэри? Она даже решила сменить работу. Говорит, что лишилась всяких иллюзий.
Я тоже. Так ей и передайте. После этой истории мне впору будет не лечить людей, а убивать. Когда меня прихватило, никто пальцем не шевельнул, чтобы мне помочь.
Через час профессор Нортон поднялся со стула.
Что ж, Билл, раз вы так настаиваете, не стану скрывать. Мы не знаем, что с вами стряслось, и это чистая правда. Нам только что принесли утренние рентгеновские снимки; желчный пузырь у вас в порядке. Возможно, это острое пищевое отравление, или тромбоз брыжеечных сосудов, или что-то другое, о чем мы еще не подумали. Не препятствуйте нам, Билл.
Не без помощи успокоительного Билл совершил усилие и кое-как привел себя в чувство; но на другое утро вновь распоясался, как только в палате появился Джордж со шприцем.
Я этого не выношу, буйствовал он. Терпеть не могу уколов, а ты со своей иглой что младенец с пулеметом.
Профессор Нортон сказал, чтобы тебя не кормили через рот.
Пусть кормят внутривенно.
Это было бы лучше всего.
Вот встану на ноги увидишь, что я с тобой сделаю! Буду вкалывать тебе всякую дрянь, пока ты не раздуешься как бочка! Помяни мое слово! Да еще санитаров найму, чтоб тебя держали.
Через двое суток профессор Нортон вызвал Шоутца к себе в кабинет, чтобы посовещаться.
Уперся и ни в какую, мрачно говорил Джордж. Наотрез отказывается от операции.
Хм. Нортон призадумался. Это плохо.
Риск прободения очень высок.
Вы говорите, главное его возражение
Что диагноз поcтавил не кто-нибудь, а я. Он заявляет, что я краем уха на какой-то лекции слышал термин «вольвулюс», а теперь пытаюсь на нем экспериментировать. Неловко помявшись, Джордж продолжил: Он всегда стремился верховодить, но такого еще не бывало. Сегодня он твердит, что у него острый панкреатит, но убедительных доводов привести не может.
А он знает, что мы с вами сходимся во мнениях?
Сдается мне, он уже никому не доверяет. Джордж опять замялся. Все скорбит об отце: говорит, будь он жив, все было бы в порядке.
Хорошо бы прислать к нему стороннего специалиста, произнес Нортон. И тут его осенило: А впрочем Он снял телефонную трубку и сказал диспетчеру: Будьте добры, узнайте, где сейчас мисс Синглтон, анестезиолог доктора Дэрфи. Если она свободна, пусть зайдет ко мне.
В восемь вечера, когда в палату зашла Тэя, Билл устало приоткрыл веки.
А, это ты, прошептал он.
Она присела на краешек кровати, положив ладонь ему на запястье:
Привет, Билл.
Привет.
Вдруг он резко повернулся и обеими руками схватил ее за локоть. Свободной рукой она пригладила ему волосы.
Ты скверно себя вел, сказала она.
Что ж поделаешь.
С полчаса она молча сидела рядом, а потом переменила позу, просунула руку ему под голову и, склонившись, поцеловала в лоб. Билл выговорил:
Рядом с тобой я впервые за четыре дня отдыхаю.
Через некоторое время она сказала:
Три месяца
назад доктор Дэрфи оперировал кишечную непроходимость, причем блестяще.
Какое это имеет отношение ко мне? взвился Билл. При кишечной непроходимости желудок поворачивается вокруг своей оси. Шоутц спятил! Хочет поставить липовый диагноз, чтобы только отличиться.
Профессор Нортон разделяет его мнение. Не упрямься, Билл. Я буду рядом с тобой, как сейчас.
Ее тихий голос действовал не хуже успокоительного; Билл уже не мог противиться; по щекам скатились две крупные слезы.
Я совершенно беспомощен, выдавил он. Откуда мне знать, что Джордж Шоутц не взял этот диагноз с потолка?
Что за ребячество, мягко упрекнула она. Если согласишься, ты выиграешь куда больше, чем доктор Шоутц от своей счастливой догадки.
Он порывисто прильнул к ней:
А ты потом станешь моей девушкой?
Она рассмеялась:
Эгоист! Вымогатель! Тебе-то самому какой интерес мучиться от заворота кишок?
Билл помолчал.
Вчера я оформил завещание, признался он. Поделил все имущество между моей престарелой тетушкой и тобой.
Тэя приблизила к нему лицо:
У меня сейчас потекут слезы, хотя дело не настолько серьезно.
Ладно, уговорила. Его бледное, измученное лицо сделалось спокойным. Тогда чем скорей, тем лучше.
Через час Билла уже поднимали на каталке в операционную. Как только вопрос был решен, нервозность отступила; ему вспомнилось, как тогда, в июле, руки доктора Дэрфи внушили ему уверенность; ему вспомнилось, кто будет следить за его состоянием, стоя у изголовья. Засыпая, Билл успел приревновать Тэю, которая оставалась бодрствовать рядом с доктором Дэрфи
Очнулся он, когда его везли на каталке в палату. Рядом шагали профессор Нортон и доктор Шоутц оба, судя по всему, в прекрасном расположении духа.