Я ничего не поняла, но ведь я студентка Йеля поэтому делаю вид, что всё ясно, и благодарю. К счастью, Джек исчезает ещё до того, как я захожу внутрь и признаю самой себе, что не имею ни малейшего понятия, куда идти.
У входа меня встречают парень и девушка.
Привет, здоровается она. Я Лиззи. Скажи имя, чтобы я выдала тебе бейдж первокурсника?
Хейвен Коэн.
Она пишет чёрным маркером на белом прямоугольнике с синей полоской в цвет университета и со знаком Йеля, потом прикрепляет его мне на грудь, ближе к плечу, и улыбается.
До скорого, Хейвен.
Я опускаю взгляд и тяжело вздыхаю. Она снова написала моё имя неправильно. Со мной это всегда. Все думают, что оно пишется «Heaven», как «Рай».
Вокруг такой хаос, что у меня кружится голова. Я должна бы вычислить, кто здесь такой же первокурсник, как я, и проследовать за ним в актовый зал, но в толпе это невозможно. В итоге решаю ориентироваться сама.
Иду по коридору и поворачиваю направо. Выхожу к широкой мраморной лестнице с золотистыми перилами. Поднимаю глаза и невольно ахаю: насколько же высоко она уходит. Начинаю подниматься, уже чувствуя уныние.
Ты ошибаешься, раздаётся мужской голос у меня за спиной.
Я оборачиваюсь, хватаясь за сердце. У подножия лестницы, привалившись к стене, стоит парень. Он смотрит прямо перед собой и перебрасывает в руке красное яблоко, словно это мяч, а не еда.
Что, прости?
Его чёрные волосы при искусственном свете отливают синим. Прядь соскальзывает на лицо, пряча его ещё больше.
Ты идёшь не туда. Актовый зал в другой стороне.
Я начинаю спускаться, но замечаю: чем ближе я к нему, тем сильнее он напрягается.
Не покажешь, куда именно? прошу.
Нет.
Я раскрываю рот. Он ведь не обязан мне помогать, но хоть соврать и приправить отказ каплей вежливости можно было бы.
Он поднимает взгляд. В глазах пляшет насмешка. Он откусывает яблоко и жует, не отрываясь от меня. Невольно я делаю шаг ближе, чтобы рассмотреть его глаза. Серые. Но больше всего бросается в глаза шрам, пересекающий левую сторону лица: он начинается у виска, тянется вдоль челюсти и исчезает под подбородком.
Не знаю, то ли это моя болезненная любопытность, то ли сила его взгляда, от которого мозг отключается на секунду, но губы сами формулируют вопрос, которого я ни за что не должна была задавать.
Что у тебя на лице? спрашиваю. И тут же жалею.
Он прищуривается. Я не уверена, удивлён ли он моей дерзостью или раздражён моей любопытностью.
Два глаза, нос и рот. Как у тебя, цедит он.
Я бы извинилась, но поздно: глупость уже сказана. Мне так неловко, что хочется развернуться и бежать. Но я ведь никогда не бегаю.
Я обхожу его осторожно, не поворачиваясь к нему спиной, и возвращаюсь к подножию лестницы. Он следит за каждым моим движением, и я чувствую себя добычей перед львом, готовым прыгнуть, стоит мне отвернуться.
Он снова откусывает яблоко, сок стекает по уголку губ. Он ловит каплю пальцем и слизывает.
Ну, в любом случае, спасибо. Увидимся.
Нет. Не думаю, отвечает он.
Мне не удаётся скрыть мучительное выражение лица, когда он отрывается от стены и идёт ко мне. Его взгляд ни на секунду не задерживается на мне. Поравнявшись, он поднимает руку. Яблоко болтается у него в пальцах за черенок. Без всякого предупреждения он отпускает его, и я судорожно бросаю руки вперёд, чтобы поймать.
Я несколько секунд просто смотрю на плод, а потом меня накрывает осознание произошедшего.
Да что за
Когда я оборачиваюсь, его уже нет.
Мне хочется рвануть за ним, чтобы
швырнуть яблоко обратно в лицо или, лучше, заставить проглотить. Но я и так опаздываю.
Я бросаю яблоко в первую попавшуюся урну и, к счастью, наталкиваюсь на Лиззи, ту самую девушку. Она сразу замечает, что что-то не так, но даже не задаёт вопросов.
Пошли, я покажу, как попасть в актовый зал, предлагает она.
Я выгляжу настолько потерянной?
Она усмехается:
У тебя вид человека, который вот-вот разревётся.
Ну да, первый день в одном из самых престижных колледжей США. Я ничего не понимаю. Никого не знаю. И какой-то чудик сунул мне в руки обглоданное яблоко. Конечно, я готова разреветься.
Очередное отличие между мной и Ньютом. Кто плачет от злости? Я. Кто плачет от грусти? Он. А значит, кто не умеет вести спор, не расплакавшись? Правильно я. Это как раз тот редкий случай, когда я мечтала бы, чтобы мой стакан был полон.
У Лиззи длинные прямые рыжие волосы с пробором посередине, на левом виске заколка с бабочкой, а одежда будто из семидесятых. Она не сводит с меня глаз и держит меня под руку всю дорогу. Рассказывает, что учится на втором курсе астрономии, и подбадривает меня, обещая помочь, если что-то понадобится.
Я бы спросила у неё, кто этот сероглазый придурок, который шляется по лестницам Йеля, но сейчас есть дела поважнее. Да и, скорее всего, я больше никогда с ним не столкнусь.
Собрание для первокурсников оказывается смертельно скучным. Рядом со мной садится парень из Франции, от которого пахнет жасмином, но его английский настолько исковеркан акцентом, что я едва его понимаю.
Остальные студенты возбуждённо переговариваются, а я жалею, что не умею относиться ко всему так же легко. Для меня это не захватывающий старт элитного университетского пути. Это начало учёбы, ради которой у меня есть стипендия, и я не могу её профукать.