Когда это было?! легкомысленно отмахнулась она. Ну, припомнил!
Это помнил мой предок, заметил Орест. И его, между прочим, никто не спрашивал, желает ли он жить под пятой оккупантов.
Даже среди ваших ученых существуют разногласия по поводу того, можно ли в прямом смысле называть это оккупацией, твердо сказала Глаша.
Значит, то что было после и до этого, ничего
не значит? горько вопросил её друг. Все слезы и кровь, устроенный вами геноцид, голод младенцев и безумие матерей? Беспомощность отцов, бросающихся с негодным оружием на превосходящие силы и гибнущих в бою? Тысячи калек и несчастных, навсегда потерявших идентичность? Чем измерить боль моего народа?
«Тоже выдумали геноцид», просигналила Глаша в сторону грядки покрывшихся изморозью телепатических кабачков с Арктура.
Мне очень горько, Орест, сказала она вслух. Неужели ты никогда не сможешь простить?
Николи, пока жив я, пока дышу, це була бы зрада породивших меня героев! увлекшийся подводный бионик Орест нервно задышал третьим легким, и жаберная щель, приоткрывшись на ключице, начала стремительно трепетать. Иногда мне кажется, что вся ваша сущность ложь и порабощение иных, что вы генетически запрограммированы поклоняться очередным лидерам и душить несогласных!.. Порой во сне я вижу плосконосые рожи, лезущие сквозь наш мирный палисад... Возможно, лучше было бы выстроить стену и навек отделиться?
Глаша легко куснула поникшего Ореста за ауру.
Неужели ты думаешь, что я оправдываю преступления наших вождей и военных? Вы, впрочем, тоже были хороши... Нет, не перебивай меня! Недаром только в эпоху коммунизма, когда стерлись грани между классами, расами и культурами, Воссоединение стало возможным. И с тех пор мы подтверждаем этот выбор каждый день, каждый миг неустанным трудом по изменению Вселенной и нравственному совершенствованию. Если некоторые отрицают общее прошлое, то будущее в нашей власти, и только от нас зависит, станет ли оно общим. Каков твой выбор, Орест? Я выбираю мир и счастье.
Медноволосый пластический инженер со стройными ногами бегуньи она была прекрасна в этот момент. Рука Глаши была отведена в сторону жестом призыва и обещания, грудь волновалась под мягким маревом теклонового платья, серые очи сияли гордой уверенностью.
Орест взял ладонь подруги и прижал к выступающим надбровным дугам, крупному шишковатому носу, провел по узкому волосатому лбу. На его красных глазах выступили слезинки.
Спасибо тебе. Пойдем в башню, там сегодня брачные танцы медуз.
Нежно переплетя пальцы, они воспарили к висячему звездному мосту: неандерталец Орестабанго-Туминдакве-Джиндаги-Сей и кроманьонка Глэдис Йоралла Данкен.
Александр Рубер Молчание призрака
Большой машинный зал был почти полностью занят оборудованием. Стойки компьютерной аппаратуры, окрашенные в строгие оттенки матово-черного цвета, стояли сплошными рядами, оставляя лишь неширокие проходы. Тишину нарушали только еле слышный шелест кондиционеров и тихое отдаленное гудение насосов системы охлаждения. Слева от дверей, в нише, образованной стойками, располагался одинокий стол с парой дисплеев. За столом сидел пожилой человек в кресле-коляске, одетый в черный костюм. Совершенно белые,
как снег, длинные волосы обрамляли лицо, по которому не так просто было определить возраст но этот человек, несомненно, был очень стар.
Это к вам, профессор, негромко сказал инженер.
Я знаю, ответил сидевший за столом.
Представитель фонда направился к столу. Темно-серое ковровое покрытие глушило звуки шагов. На большом экране слева какие-то надписи и строчки цифр, а тот, что справа, целиком занят изображением какой-то невероятно сложной структуры, облака с клубком тысяч тончайших нитей и мириадами светящихся точек и расплывчатых пятен. Отдельные участки облака то становились ярче, то угасали. На широком подлокотнике кресла, в который были встроены управление и экран диагностики, устроилась небольшая мягкая игрушка в виде пушистого рыжего котенка.
Представитель поздоровался и, окидывая взглядом ряды стоек, задал вопрос:
Это... оно?
Да, подтвердил профессор, это оно.
Первое место в Top 500. Это обошлось нам недешево.
Последние восемь месяцев, но это не главное. Главное программное обеспечение.
Оно прошло все тесты? спросил представитель.
Уже да. Последний закончился вчера вечером.
Вы писали в отчете про какой-то тест еще полгода назад...
Тест Тьюринга, сказал профессор, да, он с легкостью давался ему еще тогда.
Понятно, сказал представитель, хотя он не имел ни малейшего понятия об этом тесте, а что теперь?
Загрузка информации, в том числе тех статистических данных, которые мы попросили три дня назад.
Помните, они конфиденциальны.
Да-да, согласился профессор, я же подписал соглашение.
А сколько займет загрузка данных?
Несколько дней. Мы не можем сказать точнее оно обдумывает загруженное.
Хорошо. Директор фонда хотел бы лично побеседовать с ним, когда оно будет готово.
Разумеется. Мы сразу же уведомим вас.
Система готова? спросил он.
Да, ответил профессор, все так же сидевший за столом, она перед вами.
Я могу просто задать вопрос, на обычном английском?