Это вы всех своих гостей посчитали? озабочено спросил Панин.
Ну к чему так много иметь друзей? Лезгин каких-то Их то зачем?
Не их, а его. Бригадира нашего. Он меня на своё домашнее вино приглашал. Ему из дома в грелке присылали.
Представляю, какое там было вино, скривился Мостовой.
Ну, да С вкусом грелки, ха-ха, хохотнул я. Но меня убеждали, что это вкус их гор.
Ага. Нефти, хохотнул Мостовой. Э-э-э-х Там бы вина попить. Или на худой конец в Крыму
Он мечтательно закатил глаза
Пива бы сейчас. Даже того, которое привёз Василич, в ноябре, сейчас бы выпил.
Да и выпили, ха-ха! Молодец, Михал Василич, уважил тогда коллектив. Зауважали Э-э-э В смысле, ещё больше зауважали.
Я отмахнулся, снова и снова удивляясь, как моя матрица вживается в новый образ.
Где журнал?
Мостовой двумя мальцами взял с полки над его левым плечом вахтенный журнал и передал мне.
Та-а-а-к Обслуживание работающих механизмов. Ремонт редуктора зип Ремонт ленты подающего конвейера номер один. Замена гидроцилиндра шкаф номер девятнадцать. Ремонт гидроцилиндра в зип. Ремонт насосной станции номер два. Да что это у них?
Это у них Коля Галушка гонит, сказал Витя Панин. Сергеич же не вахтит, он у своей днём ночует. Вот Коля и пишет, нам в укор. Что мы бездельники. А у нас всё работает и ни одного ломанного редуктора в зипе.
Сплюнь, Виктор Николаевич, попросил я.
Ты бригадира предупреди, раз уж на день рождения позвал, чтобы не ломали ничего ни сегодня ни завтра, ни, тем более послезавтра, сказал Мостовой.
Правильно, кивнул головой Панин. А то давно команду «газы» не отрабатывали.
Логично! кивнул я головой, посмотрев на висевшие противогазы. Давненько не бегали затаив дыхание.
Промы, когда надоедало им работать, подставляли под кривой патрубок плиты морозильного шкафа лом и включали гидроцилиндры на опускание. Патрубок ломался и аммиак под давлением вырывался наружу. А мы, почуяв характерный «аромат» хватали противогазы и затаив дыхание бежали на выход из цеха. Ну или надевали противогазы и степенно покидали помещение цеха, попутно проверяя, не осталось ли кого из живых в каком-нибудь закутке Обычно, промы выходили заранее, но бывало всякое. Лёху-фаршевика я вытаскивал на себе собственноручно.
Потом, когда помещение проветривалось, а это могло длиться часами, мы разобщали цилиндр и прижимную плиту, отсоединяли ломанную плиту, ставили новую. патрубок в судовых условиях не приваришь. Силумин, однако.
И такая дребедень каждый день, пробормотал я.
Чего-чего? переспросил Панин.
Ничего, покрутил я головой. Нормально всё.
Домой Василич хочет. Задолбали его моря, хмыкнул Мостовой. Совсем из конторы будет увольняться, как ведь Михал Василич?
Глава 3
Это так, да, покивал головой Панин. Да моя Верка какая мне жена? Никакая и не жена. Нет у меня жены настоящей. И дома на берегу нет. И у Верки нет.
И сколько ты уже морячишь?
Двадцать второй год пошёл. Десятый в очереди на квартиру стою, а они просто не строят дома и всё тут.
В восемьдесят восьмом построят первый дом на Надибаидзе, а потом следом ещё три, сказал не удержавшись я. Длиннючих. В каждом по пять подъездов и девять этажей.
УПанина отпала челюсть.
Почём знаешь?
Когда в управлении был, подслушал разговор, уверенно соврал я.
Пять на четыре и на девять, стал считать Виктор. Это сто восемьдесят квартир, что ли?
Ещё на четыре умножь.
Бля! Дохрена. Не врёшь, Василич?
Наш начальник никогда не врёт, вставил Мостовой.
Я показал ему кулак. Был у нас как-то с ним спор на счёт приписок в вахтенном журнале. Драли нас за единственную фразу: «Обслуживание работающих механизмов», вот он и предложил дописывать работы.
Будем цех модернизировать, сказал я.
Мостовой приподнял левую бровь. Это у него ловко получалось. Панин приоткрыл рот.
Какие у вас идеи, Михал Васильевич? усмехнувшись, спросил Мостовой.
Надо вытяжку присоединить к оттайке, чтобы высасывало прямо оттуда.
Мостовой скривился.
Думали же уже. Аж главмех приходил. Харьковский Крышка поднимается у оттайки, а мягкой трубы нет.
Сделаем. Я придумал.
Хм! Мостовой скептически улыбнулся. Рацуха? А! Ну-ну! В чём суть?
Суть простая. Мотаем из сталистой проволоки пружину нужного диаметра и обматываем её полиэтиленом, соединяем воздуховод с оттайкой.
Можно съёмно.
Хм! лицо Мостового посветлело.
Голова, Василич, высказался Панин. только, как такую длинную пружину навить. Станок-то двухметровый.
Можно срастить, отмахнулся я. Можно, еще ожарный шланг использовать, но он грубый и засовывать пружину внутрь замучаемся. А так обернул плёнкой и всё. Причём пружину не на сжатие, а на растяжение. Растянул, намотал. Она сжалась, получилась гофра.
Голова, Василич, повторил Панин, уважительно многократно кивая, как китайский божок.
Он и сидел, как обычно, оперев локти в колени, сильно ссутулившись. И ходил ссутулившись. Вечно в телогрейке, шапке ушанке и сапогах. Даже не китайский, а наш Леший, какой-то. И вечная в углу рта папироса. Черты лица у него были мелкие и какие-то размазанные. Глаза слезящиеся, то ли от дыма, то ли так Волосы редкие
Да-а-а, и вот с этими людьми мне нужно ежедневно, без выходных, общаться, подумал я.