И теперь Лопаткин передал от Марии новую челобитную к брату: поспособствовать обучению в Питере среднего ее сына Миши Головина. Яков добавлял от себя:
Мальчик развитой, шибко грамотный пишет и считает, как взрослый. В церкви поет на клиросе, знает все псалмы. И такой вежливый, учтивый, матерных слов не употребляет. Весь в тебя, Михайло Василич, в обчем. Ратую вместе с Марьей Васильной за его обучение во столице. Если же тебе это будет внаклад, мы деньгами-то поможем по-свойски, по-дружески. Больно пацаненок хороший.
Отдохнувший за ночь профессор был в веселом расположении духа, ноги не болели, и решение согласиться на заманчивое предложение государыни вызрело в нем почти окончательно. Он кивнул:
Я приму Мишеньку с превеликой на то радостью. Мы открыли при Академии петербургской для дворянских и разночинных детей гимназию вот его туда и определим. А проявит усердие, прилежание в обучении, поспособствуем и в студенты. Ну, да там видно будет.
Яков встал, поклонился низко, искренне благодаря знаменитого земляка. Ломоносов усадил его снова:
Это вопрос решенный. Лучше расскажи подробнее о знакомых. Как дела в рыбацкой артели? Церковь новую расписали ужо?
Разговор под водочку шел сердечный.
В это время Федя Лопаткин на скамейке в саду вел беседу с девушками Леной и Матреной. Со второй он знаком был с детства жили по соседству в деревне Матигоры Архангельской губернии, а с профессорской дочкой виделся во второй раз в прошлом году тоже приезжал в Петербург с отцовским обозом. Перед ней он слегка робел: та была одета на французский манер в шелковое платье цвета беж с рукавами-фонариками и отделкой кружевами и лентами, а ее кузина попроще в ситцевую юбку и кофту с бантами; но потом освоился, начал улыбаться. Первой спрашивала Матрена о родных, о своих подружках, о знакомых мальчиках. Федор отвечал:
Да у нас что меняется? Ничего не меняется. Токмо старики помирают, а ребяты растут.
Да и ты вырос, как я погляжу. Вон уже усы вылезают.
Есть немного. Да и ты выросла прилично. Настоящая барышня. Он смотрел на нее с восторгом. Скоро замуж.
Девушка, закрыв рот ладошкой, прыскала:
Скажешь тоже! Это вон у нас Леночку уж сватали.
Ломоносова кривила верхнюю губу:
Не напоминай! У меня и так голова чугунная со вчерашнего дня. Все глаза проплакала. Слышать не желаю.
Отчего же так? удивлялся парень.
Оттого что не по любви. То есть он меня любит, а я его нет.
Отчего же нет? Злой, горбатый?
Нет, незлой, а наоборот, очень даже добрый. Не горбатый, не хромой, не кривой, но и не красавец
Бедный, что ль?
Нет, небедный, но и не богатый. Учит студентов и гимназистов, а еще библиотекарь у Екатерины.
У которой Екатерины?
«У которой»! Матушки-царицы.
Гость выкатывал на нее глаза:
У самой царицы?! Ничего ж себе! И тебя любит? И к тебе сватается? Что ж тут думать-то?
Не замедлила ввернуть и Матрена:
Мало того, что сам сватался, так еще и государыня за него просила мол, другого такого Ленке не сыскать.
Ничего ж себе! продолжал удивляться Федор. Вы совсем тут заелись у себя в петербургах. Ей царица
сватает хорошего жениха, а она только носом крутит!
Что б ты понимал! обижалась Леночка, дуя губки.
Нет, ну, может, и не понимаю чего, только если императрица мне бы предложила какую девушку, чтоб жениться, я б женился без разговоров.
И на мне б женился? вдруг спросила Матрена.
Молодой человек застыл, глядя на нее, не мигая. А потом сказал:
На тебе, Матреша, я б женился даже без заступничества царей.
Тут уже покраснела девушка. И конфузливо отвернулась от земляка:
Хватит надсмехаться!
И не думал даже. Ты спросила а я ответил.
Дура, что спросила.
Вовсе и не дура. Вот ишо подрастем чуток, и приеду свататься.
Подрасти сперва!
Вечером Михаил Васильевич написал сестре теплое письмо, где просил без сомнений отправлять к нему Мишу Головина: с радостью поможет племяннику с обучением и устройством. Провожал гостей на крыльце и махал платком. Яков говорил:
Через месяц Мишка к вам прибудет, со вторым обозом. Это обязательно.
Стану ждать его с нетерпением, улыбался профессор.
Жил он скромно, в доме у своей тетки, генеральской вдовы, у которой собственных детей не было и которая считала племянника единственным наследником. Говорила ему: «Ты женись, голубчик, приводи супругу, а когда я умру, будете владеть этими хоромами», но библиотекарь императрицы неизменно отвечал родственнице: «Ах, живите подольше, тетушка, ведь меня все равно так любить никто не станет, как вы». Эти слова Алексея старой женщине очень нравились.
Будучи с Ломоносовым в добрых отношениях, часто бывал у него в гостях на Большой Морской, и Елена росла практически на глазах Константинова. Почему и как он в нее влюбился, переводчик и педагог сам не знал. Но, увидев однажды, несколько месяцев тому назад, вдруг решил: вот кто может составить счастье его жизни. Молодая, красивая, кровь с молоком, самобытная, остроумная, знающая языки и литературу дочь своего отца, и к тому же хорошо пела, бегло играла на клавесине Да, еще юна лишь пятнадцать лет. Но года дело наживное, через три-четыре года у нее отбоя не будет от женихов. И решил действовать, чтоб опередить конкурентов.