Но не получилось: Ломоносов мягко отказал под предлогом молодости невесты. Лишь Екатерина II заронила надежду: дескать, говорила с отцом и самой Еленой, убедила ее не отвергать предложение сразу. Алексей Алексеевич от наплыва чувств повалился перед государыней на колени и благодарил. Та смеялась весело.
Но семья невесты сохраняла молчание до конца месяца. Только в воскресенье, 27 июня 1964 года, наш библиотекарь получил от Ломоносовых приглашение отобедать. Побежал к цирюльнику бриться, стричься (коротко, под парик), удалять волоски из носа и из ушей. Перемерил несколько жилеток, подбирал чулки, башмаки, соответствующую шляпу. Наконец, был готов и отправился пешком (благо идти предстояло недалеко пять минут от его дома на Вознесенском проспекте к Синему мосту, а затем налево). Оказался у цели раньше на четверть часа, прогулялся по набережной, дабы скоротать время. Появился на пороге с боем своего карманного Fazy можно сказать, секунда в секунду. Это не замедлил отметить Михаил Васильевич, вышедший навстречу:
По тебе хронометры можно проверять, Алексей Алексеич!
Я предпочитаю опережать события, нежели опаздывать.
Что ж, хорошая черта в человеке. И, как говорили латиняне, tempus et hora volant: tempori parce! Проходи же в дом, сделай милость. Ты совсем при параде, вырядился франтом.
Сам хозяин был одет нестрого: ворот сорочки расстегнут, сверху нее один жилет, без камзола, без парика.
Константинов ответил:
Как же мне пойти в гости в неглижансе?
Нет, не в неглижансе,
а по-летнему просто. Дабы не взопреть.
Худощавые, как я, преют мало.
Стол накрыли под навесом крыльца, выходящего в сад. Появились дамы: первая Елизавета Андреевна в чепчике и фартучке распоряжалась прислугой, подносившей новые блюда, вслед за ней Матрена с подносом, на котором ехал пирог, а затем Елена Михайловна во французском платье, стягивавшем талию (в моду входил корсаж из китового уса). Поздоровались каждая по-своему: мать протяжноласково по-немецки: «Guten Ta-ag!», дочь небрежно по-французски: «Bonjour, monsieur», а племянница Ломоносова по-русски: «Доброго здоровьичка, Лексей Лексеич!»
Начали с закусок. Михаил Васильевич предложил:
Водочки? Винца?
А вино какое?
Белое, мозельское, одна тысяча семьсот пятьдесят девятого года урожая.
Да, тогда его.
Ну а я по-простому, водочки. Хоть врачи не рекомендуют. Но одну-две рюмки за обедом позволяю себе. Ледяной, из погреба. Да под малосоленую селедочку, да с лучком зеленым это сказка!
Фи, селедка с луком! сморщилась Елена. Ты совсем как простой селянин, папа!
Ну а я кто есть? Мы дворяне жалованные, а не родовые. Твой родной дедушка и пахал, и рыбалил, а родная бабушка, Елена Ивановна, в честь которой тебя крестили, за коровой ходила. И ничего.
Дочь ввернула:
За коровой ходила, но была не из крестьян, а поповна.
Все одно не дворянка.
Подали окрошку разливала по тарелкам Матрена.
Как проводишь летнее время, Алексей Алексеич? интересовался профессор. Двор уехал в Сарское село, а студенты и гимназисты на вакациях чай, скучаешь, нет?
Нет, отнюдь. Дельному человеку и с самим собою не скучно. Занимаюсь переводами, разбираю новые книжные поступления из Европы, вместе с Антон Петровичем составляем каталог библиотеки. Но, конечно, времени свободного больше.
А купаться ездишь?
Я и плавать-то не умею, честно говоря.
Как же так? Это непорядок. Мы на той неделе собираемся к нам в именьице под Ораниенбаумом хочешь с нами? Там, конечно, житье простое, но зато природа, речка, и до Финского залива рукой подать. Можем обучить плаванию. Да и порыбалить не грех, тоже отдохновение от трудов праведных.
Нет, надолго меня Тауберт не отпустит, но на день-другой я бы вырвался.
Ломоносов пророкотал:
Дался вам этот Тауберт! Он не Taubert, a Tauberhaupt! Константинов хмыкнул:
Тем не менее он пока при власти в Академии, и приходится с ним считаться.
Ничего, скоро переменим
Слухи ходят, будто прочат вас в вице-президенты?
Михаил Васильевич опрокинул в себя третью рюмочку. И Елизавета Андреевна тут же попеняла:
Михель, не достаточно? Будет снова плёх.
Всё, последняя. Зажевал малосольным огурчиком. Прочат, прочат. Дал свое согласие на ея величества предложение. Но указа высочайшего нет как нет. Отбыла в Сарское село, не отдав распоряжений на сей предмет.
Как известно, обещанного три года ждут
Коли б знать, что имею в запасе эти три года, я бы ждал.
Да какие ваши лета, Михайло Василич!
У меня предчувствия
На горячее была тушеная свиная коленка с овощами и пивом нежная, сытная, очень вкусная. Раздобревший хозяин сетовал:
Что-то ты, Алексеюшка, мало кушаешь. А плохой едун и плохой плясун суть плохой работник. Мы таких в семью не возьмем!
Ах, папа! вспыхивала Елена.
Ну, шучу, шучу. Он же понимает. Впрочем, в каждой шутке есть доля правды. На семейную жизнь тоже необходима силушка. Ну а как же? Содержать молодую жену непросто. У нея запросы. А когда пойдут детки
Ах, папа, пожалуйста!
Что же в том такого? Внуков с удовольствием буду нянчить. Ладно, не смущайся. Забегать вперед мы не станем. Sei nicht voreilig, ya,ya!