Вот, пожалте: новая пиеска итальянца Гоцци «Турандот». Сказка, но со смыслом.
Хорошо, уложите тоже. Постояла, посмотрела на его неряшливый вид критическим взором. Я давно хотела вас спросить. Только не сердитесь. Отчего вы не женитесь, Алексей?
У библиотекаря от смущения проступили на щеках розовые пятна.
Нет, серьезно, в вашем возрасте неприлично ходить в бобылях, поймите. Дом, семья разве ж это плохо?
Он кивнул:
Несомненно, ваше величество, хорошо-с.
А кругом столько юных сильфид порхает! Я могу просватать, улыбнулась шаловливо, загадочно. Мне-то не откажут, поди.
Несомненно, не откажут, ваше величество. И скажу по чести: третьего дни делал сам предложение-с. Испросил руки их дочки у отца с матерью. Токмо получил un refus решительный.
Вот как? Отчего же?
Говорят, слишком молода. Константинов вздохнул. И то правда: младше меня на двадцать лет.
О, Mon Dieu! Для чего вам такая пигалица, Алексей? Нешто не найдете кого постарше?
Собеседник совсем потупился:
Не могу-с, оттого что весьма влюблен-с. Ни к какой другой душа не лежит.
Покачав головой сочувственно, государыня подтвердила:
Да, я знаю, знаю: коли крепко влюбишься, остальные по боку. Ну а кто такая, коли не секрет?
Константинов помедлил, но потом признался:
Да какие ж секреты от матушки-царицы? Леночка Михайлова, дочка Ломоносова
У Екатерины вопросительно поднялись брови:
Это же которого Ломоносова? Академика нашего великого?
Точно так-с, профессора химии, ректора университета и директора гимназии.
Ба, ба, ба, вот уж угораздило
вас! Он хотя и гений, но такой медведь. Только и рычит на людей, на коллег-профессоров в том числе. Мне докладывали не раз. Мсье Миллера ругал, а мсье Тауберта вовсе готов сжить со света.
Так за дело ведь, неожиданно заступился за мэтра библиотекарь.
Вот как? Вы считаете?
С господином Миллером у них научные разногласия относительно российской истории. Ну а Тауберт просто лиходей.
Государыня ахнула:
Полно! Да неужто?
Распоряжается всеми финансами Академии и куда идут деньги, отчего профессорам и адъюнктам жалованье выплачивают с задержками Бог весть!
Озадачившись, дама проворчала:
Мы проверку учиним, я вам обещаю Повернулась и пошла к выходу. Но в дверях застыла и опять взглянула на Алексея: А хотите, я замолвлю за вас словечко перед Ломоносовым?
Он испуганно захлопал глазами:
Да не знаю, право Мне неловко обременять ваше императорское величество этакими глупостями
Отчего же глупостями? Счастье россиян вот к чему стремлюсь. А тем более счастье такого достойного россиянина, как вы. Помахала ему ладошкой. При оказии непременно замолвлю, уж не сумневайтесь.
Проводив царицу глазами, Константинов перекрестился и прошептал:
Боже правый! Как бы не вышло хуже. Вот подумает Михайло Василич, что нажаловался ей на него осерчает, возненавидит да и паче чаяния спустит с лестницы в другой раз грешного меня! Упаси Господи!
Выстояв заутреню (под конец службы чувствовал, как гудят голени, наливаясь тяжестью), получив благословение батюшки, Михаил Васильевич неизменно подходил к иконе своего небесного покровителя архистратига Михаила и просил помиловать за все прегрешения. Потаенно крестился двумя перстами (в юности уходил он к старообрядцам и с тех пор соблюдал кой-какие их правила), кланялся, прикладывался лбом и устами к святыне. Что-то бормотал.
Возвращались также пешком. Умиротворенные, вроде обновленные.
Первой в этот раз молчание прервала Елизавета Андреевна. Немка, она жила в России двадцать лет, но акцент ее сохранялся до сих пор. Ломоносов, обучаясь в Германии, полюбил дочь своей квартирной хозяйки Лизхен, и они сошлись. А когда Лизхен понесла, то и обвенчались. Вместе с ней в Россию переехал ее брат Иоганн. Два ребенка Ломоносовых умерли в детском возрасте, только Леночка выжила, превратившись к пятнадцати годам в плотную, очень хорошо развитую для своих лет барышню.
Фух, как шарко, произнесла Елизавета Андреевна, отдуваясь. Только лиш нашало июнь, а уше такая шара!
Да, изрядно парит, отозвался супруг. Видно, быть грозе. Косточки с утра ломит.
А поехали на Финский залив? предложила Леночка. Там прохладнее. Ветры дуют. Погуляем, подышим воздухом.
Да, поехали, поехали! поддержала двоюродную сестру Матрена. Обожаю море!
Ломоносов отрицательно помотал головой. Был он одет в высокую шляпу, наподобие цилиндра, только мягкую.
Нет, сказал, в грозу на море опасно. Посидим у себя в саду возле пруда и попьем холодного квасу вот и освежимся. А гроза начнется убежим в дом.
Может, и не будет грозы вовсе, не хотела сдаваться дочка. Что в саду сидеть? Скучно! А на море побегать можно и ракушки пособирать.
Но отец не разделил ее настроений:
Всё бы тебе бегать да скакать. Взрослая, поди, барышня сватаются ужо!
Обе девушки захихикали, а Елена проговорила:
Вот дурак этот Константинов, право слово! Тоже мне, жених! Как петух ощипанный!
И они опять громко рассмеялись.
Тише, тише, шикнула на них мадам Ломоносова. Не прилишно так вести себя, идуши по улис.