Ну, не знаю Все же в Алексей Алексеиче больше хорошего, нежели дурного.
Что же в нем дурного?
Ты сама видишь: внешность нимало не авантажная. Да и скромный донельзя. Мямля, в обчем.
Но зато учён да умён.
Это правда. Рассуждал с папенькой о немецкой литературе на равных. Замолчала и, как будто бы что-то вспомнив, вновь заулыбалась.
У Матрены вырвалось:
Так пошла бы за него или нет?
Леночка смотрела на нее молча, чуть раскачиваясь на стуле. Наконец, произнесла:
Окончательно пока не решила
Знаешь, Иван Иваныч, я переменила взгляд мой на Шлёцера. Мне тут передали план его работ. Оченно впечатляет! Настоящая революция в исторической науке. Надо сделать его профессором и попробовать удержать в России.
Секретарь заметил:
Шлёцеру не ужиться с Ломоносовым. Ведь за Шлёцером стоит Тауберт главный неприятель Михайло Василича.
Чепуха. Коли прикажу уживутся как миленькие.
Ломоносову приказывать трудно А когда вы подпишете указ о его вице-президентстве, он вообче почувствует силу
Так не подпишу.
Генерал-поручик вперился в нее с изумлением:
То есть почему не подпишете?
Ай, не знаю расхотелось. Отвела глаза. Я решила: нам не нужен пост вице-президента. Должен быть директор-распорядитель при президенте. Им я сделаю Володю Орлова, как вернется с учебы из-за границы.
Только потому, что он младший брат вашего любимца?! вспыхнул Бецкий. Господи, когда это кончится в России?! Разумовский младший брат одного фаворита, этот же другого
Рассердившись, Екатерина сказала зло:
Забываетесь, сударь. Переходите рамки допустимого. Дернула плечом. Вы ведь тоже оказались у трона, потому что нечужой государыне человек
Он склонился в подобострастном поклоне:
Извините, мадам Был излишне дерзок
То-то же. Молчите, коли в ваших словах государыня вовсе не нуждается.
Но Иван Иванович был не тем человеком, кто привык сдаваться без боя. Действовать он решил через Дашкову: та терпеть не могла Орловых (и особенно самого фаворита, Григория), а зато к Разумовскому с Ломоносовым относилась с большой симпатией. Вот на этих чувствах и решил сыграть Бецкий. Разговор происходил на балу, оба вышли в сад и уселись на одну из резных скамеек в потаенной аллее, в стороне от ненужных глаз. Генерал-поручик сразу приступил к делу (диалог происходил на французском):
Я прошу вас о помощи, Екатерина Романовна. Наша правящая мадам пребывает ныне в несерьезном состоянии духа и нимало не слушается советов. Из-за этого Академии наук угрожает опасность. Раскрывая карты, он поведал о ситуации вокруг вице-президентства, Шлёцера и директора-распорядителя. Надо что-то делать.
Дашкова, в легком бальном платье с глубоким декольте и в роскошном парике, украшенном цветами, сразу не ответила. Продолжала обмахиваться веером и смотрела куда-то в сторону. Наконец, сказала:
Я, конечно, попробую, но боюсь, не выйдет. Наши отношения с государыней напряглись в последнее время. А виной всему этот прощелыга из ее спальни. Я однажды высмеяла его неотесанность, он злопамятен и теперь накручивает Катьку против меня. Мерзкий солдафон. Ненавижу.
Нет, но променять Ломоносова во главе Академии на мальчишку Орлова! Вся Европа будет смеяться над нами.
Только ли из-за этого? хмыкнула она. Поводов даем много.
Умоляю, вмешайтесь, ваше сиятельство.
Приложу старания.
Уповаю только на вас.
Дашкова исполнила его просьбу на другое утро: будучи вдвоем с государыней у нее в будуаре и расчесывая ей волосы после сна, обсуждая вчерашний бал и последние сплетни, вроде невзначай брякнула:
Правду ли я слышала, будто Ломоносов отказался от должности вице-президента?
У царицы вытянулись губы:
Ничего подобного. Это я передумала его назначать.
Вот те раз! Чем он провинился?
Да ничем, честно говоря. Слишком уж упрям. Да и староват. Будет тут ходить и стучать своей палкой, действовать на нервы.
Но зато ведь авторитет. Он почетный профессор нескольких европейских университетов.
Вот и пусть копается у себя в лаборатории.
А кого тогда в вице-президенты?
Но Екатерина II знала нелюбовь Дашковой к Орловым и сказала уклончиво:
Думаю пока.
У меня есть кандидатура, улыбнулась княгиня.
Интересно, какая же? Кто таков?
Не «таков», а «такая».
Кто же?!
Я.
Развернувшись, императрица посмотрела на нее пристально:
Шутишь?
Нет, сурьезно. Я сумею навести в Академии порядок.
Уж не сомневаюсь. Государыня погрузилась в раздумья. Неожиданный вариант. Очень любопытный!..
Но судьба распорядилась иначе: вскоре Дашковой сообщили, что ее супруг, Михаил Иванович Дашков, князь, вицеполковник, будучи с отрядом в Польше, тяжело заболел и при смерти. Перепуганная Екатерина Романовна поскакала его спасать, и дальнейшие события в Петербурге разворачивались уже без нее. Впрочем, идею фрейлины самодержица не забыла и назначила-таки Дашкову директором Академии (при Кирилле Разумовском президенте), но уже много-много позже
Больше остального его волновала фигура Петра на переднем плане: царь все время выходил какой-то ненатуральный, кукольный не хватало живости во взоре, одухотворенности. Это огорчало ученого, обессиленный, он валился с ног и лежал, одинокий, у себя в петербургской спальне, с грустью думая о своей судьбе. Сколько ему еще осталось? Десять лет? Пять? Или даже меньше? Вот отца не стало в шестьдесят. Но отец погиб, а не умер от старости, и его пример не годится. Да и дедушка тоже не указ: умер он задолго до рождения внука, будучи еще молодым. И со стороны матери тоже аналогий не сыщешь: все родные уходили из жизни, редко дотянув до пятидесяти. А ему в ноябре исполнится пятьдесят три. Сделано хотя и немало, но задумок намного больше. Так печально их не осуществить! Боже правый, чем я провинится перед Тобой?