Но мама на ощупь касторку нашла,
Накапала в ложку и сыну дала.
Над тазом дымящимся поворожила
Горячий компресс на живот положила.
По всей вероятности, он и помог,
Поскольку пошел на поправку сынок.
Спокойно уснул под родительским кровом,
Чтоб вскоре проснуться живым и здоровым.
Из норки он выбежал и запищал:
«Ой, как же я за ночь одну отощал!»
Касторка, компрессы забыл он про это,
Не хочет и слышать про слово «диета».
Напрасно и мама минуту спустя
Пыталась пресечь дорогое дитя.
Не слушает сын, продолжая задорно
Лущить семена и размалывать зерна.
Давно уж видать, с незапамятных пор
На свет не рождалось подобных обжор.
Мышонок толстел и в боках раздавался,
Все время одной лишь едой занимался.
И как-то однажды в безоблачный день
Нависла над ним непонятная тень.
Наверх поглядеть тоже нужно усилье.
Все ближе свистят ястребиные крылья.
И в самый последний спасительный миг
Рванулся мышонок к норе напрямик.
На ястреба даже взглянуть он боится,
Страшит его рядом летящая птица.
Весь скован он страхом, а толстый живот
Быстрее бежать ну никак не дает.
Но вот уж, себя уцелевшим считая,
С разбега мышонок в нору залетает,
А тут-то его и настигла беда:
Застрял, наш толстяк ни туда ни сюда.
Зажат, как в тисках, в земляном коридоре,
Ни взад ни вперед просто сущее горе.
Тянули его, но длинней он не стал,
Лишь ястреб ему полхвоста оторвал.
Пойдет ли на пользу ему эта встряска,
Не знаю. Но только окончена сказка.
Учитель Сом
Прожорливый мышонок
У леса опушки мышиные норы,
В одной проживает мышонок-обжора.
Он мог перегрызть от зари допоздна
Изрядную кучу семян и зерна.
О стебель, совсем несъедобный и грубый,
С большим наслажденьем точил свои зубы.
Мышонку тому было не до игры,
Одно на уме были б зубы остры.
Одну только знал он на свете забаву
Позавтракать и пообедать на славу.
Другие мышата, лишь ночь настает,
Берутся за лапки, встают в хоровод.
И скрипки свои на зеленые плечики
Кладут не спеша музыканты-кузнечики.
Мышонка-обжору не тянет плясать.
Уж лучше причмокивать,
Чавкать,
Жевать!
Напугана мама, ведь это не шутка,
Мышонку грозит несваренье желудка.
«Постой, отдохни хоть немного, малыш,
Ты пищей обильной себе навредишь!»
Куда там, не слушает маму мышонок.
И мама вздыхает: «Ох, глупый ребенок!»
Вновь зерна хрустят на зубах у сынка.
Чуть-чуть пожует и готова мука!
Все мыши давно забрались в свои норки,
А нашему надо догрызть еще корки.
Заснул наконец, а поближе к утру
Живот разболелся, видать, не к добру.
Чем дальше, тем пуще, мучение прямо.
Быть может, сумеет помочь ему мама?
Притихнет и снова кричит во весь дух:
«Ох-ох, мой животик, раздулся, распух!»
На градусник мама взглянула понуро:
«Конечно, повышена температура!
А все оттого, что всегда и везде
Мой глупый сынок неумерен в еде».
Не так-то и просто в потемках, при свечке,
Лекарство достать из домашней аптечки.
Но мама на ощупь касторку нашла,
Накапала в ложку и сыну дала.
Над тазом дымящимся поворожила
Горячий компресс на живот положила.
По всей вероятности, он и помог,
Поскольку пошел на поправку сынок.
Спокойно уснул под родительским кровом,
Чтоб вскоре проснуться живым и здоровым.
Из норки он выбежал и запищал:
«Ой, как же я за ночь одну отощал!»
Касторка, компрессы забыл он про это,
Не хочет и слышать про слово «диета».
Напрасно и мама минуту спустя
Пыталась пресечь дорогое дитя.
Не слушает сын, продолжая задорно
Лущить семена и размалывать зерна.
Давно уж видать, с незапамятных пор
На свет не рождалось подобных обжор.
Мышонок толстел и в боках раздавался,
Все время одной лишь едой занимался.
И как-то однажды в безоблачный день
Нависла над ним непонятная тень.
Наверх поглядеть тоже нужно усилье.
Все ближе свистят ястребиные крылья.
И в самый последний спасительный миг
Рванулся мышонок к норе напрямик.
На ястреба даже взглянуть он боится,
Страшит его рядом летящая птица.
Весь скован он страхом, а толстый живот
Быстрее бежать ну никак не дает.
Но вот уж, себя уцелевшим считая,
С разбега мышонок в нору залетает,
А тут-то его и настигла беда:
Застрял, наш толстяк ни туда ни сюда.
Зажат, как в тисках, в земляном коридоре,
Ни взад ни вперед просто сущее горе.
Тянули его, но длинней он не стал,
Лишь ястреб ему полхвоста оторвал.
Пойдет ли на пользу ему эта встряска,
Не знаю. Но только окончена сказка.
Учитель Сом
Шуршат по речке плавники,
И стайкою веселой
Вплывают в дверь ученики
Подводной рыбьей школы.
Учитель Сом, премудрый Сом
Встречает их у входа.
Рассказ о царстве водяном
Читает год из года.
Затем, чтоб каждый новичок,
Пусть даже очень храбрый,
Не мог попасться на крючок
За губы или жабры.
Очки поправил на носу,
Усы свои расправил,
И держит книгу на весу:
«Собранье рыбьих правил».
А в ней наказ ученикам:
«У берега играйте,
Но только шустрым червякам
Не очень доверяйте.
Червяк тот может быть внутри
С начинкою железной,
А значит, что ни говори,
Невкусный, неполезный.
Что нужно знать ученикам,
Как дважды два четыре?
Свой рот навстречу червякам
Не открывайте шире».
Примолкли все, лишь за окном
Шуршанье волн певучих.
Из личной жизни старый Сом
Рассказывает случай.
«Я молод был, как вы сейчас,
И голоден к тому же,
И червяка я как-то раз
Задумал съесть на ужин.