Томми!
Он вскочил, как встрепанный.
Что за
Почему-то слова застряли у него в горле. С раскрытым ртом, уставившись куда-то через мое плечо, он застыл, не шевелясь.
Берегись! шепнул он.
Я обернулся.
Почему-то я не нашел ничего лучше, как рассмеяться, и рассмеялся, потому что в двух футах от меня, как раз за моей спиной, была змея. Змея вообще плохая причина для смеха. Но эта змея выглядела, в точности как большой вопросительный знак. Она стояла на том, что у всякого другого существа называлось бы хвостом. Змея-то, по-моему, вся один хвост. Ее тело почти вертикально, прямо стояло в воздухе. Голова с двумя маленькими злыми глазками изогнута была полукругом.
Смех нисколько не потревожил змею, но он заставил Томми очнуться от страха.
Тьфу! плюнул он на змею.
Она исчезла. Мы сразу вскочили.
Пойдем, это поганое место. Я нисколько не хочу больше спать.
Томми взглянул на меня с усмешкой.
Я тоже.
Снова мы на дороге. Автомобилей не видно. Ночь черней погреба. Гудрон дороги вот все освещение.
Пожалуй,
сказал Томми, прошагав немного, пожалуй, я зря так непочтительно обошелся со змеей.
Почему так?
Видишь ли, вот почему. Может быть, она приползла, чтобы нам что-нибудь рассказать. Нужно было, пожалуй, подождать маленько.
Да, ответил я. Не о том ли хотела она рассказать, где найти нам ночлег?
Томми вздрогнул.
Я согласен сейчас хоть в аду.
Не один только холод: и недосып, и эта темная, жуткая, липкая ночь все заставляло нас мечтать о солнечных теплых лучах. Мы шли все вперед и вперед; казалось часами; на самом деле, вероятно, не больше часа, и тут случилась с нами забавная штука. Мы обязаны были этим змее.
Издалека мы услышали шорох приближающегося автомобиля.
В этот час ночи слышно на страшно большом расстоянии; верно, машина была за сотни метров, когда мы услыхали ее. Громче и громче стрекотал мотор; скоро луч автомобиля догнал нас. Сноп света прыгнул на двух утомленных бродяг с заплечными мешками, и вдруг о, чудо из чудес! заскрипели тормоза. Скрипнули еще разок, и машина остановилась впереди нас.
Вдруг о, чудо из чудес! заскрипели тормоза.
Не копы ли это? прошептал Томми.
Нет, это были не они.
Что это вы тут делаете, ребята, в три часа ночи? услышали мы голос.
Мы лунатики и бродим во сне. И если б вы нас не разбудили, мы бы все продолжали идти и спать.
Так, я вижу. Знаю, как спят с заплечным мешком. Полезайте сюда, ребята, если хотите. Мне еще две-три сотни миль по пути к Чикаго.
Никогда в жизни не слыхали мы таких чудесных слов. Мы забрались на заднее сиденье. Мешки соскользнули с наших плеч; мягкое сиденье точно вылеплено было специально по нашим телам, и, прежде чем мы успели заметить это, мы крепко спали.
Солнце, о котором мы столько мечтали ночью, разбудило нас, хлынув в окна. На миг мы обалдели. Потом нам вспомнилась ночь. Толчки машины помогли нам очнуться. Человек у руля обернулся, улыбнулся нам и замедлил ход. Он нашел место, где заправить автомобиль.
Томми схватил меня за руку.
Ты заметил? шепнул он мне.
Индеец!
Это действительно был индеец. Ни перьев, ни боевой раскраски, ни пестрых одеял, ни цветной бахромы. Но мы видели, что это индеец. Это был первый индеец, которого мы повстречали.
Позавтракать хотите?
Он держал в руках сумку. Не дожидаясь ответа, он вытащил несколько бутербродов с кровяной колбасой. Они пахли пирожным для нас, привыкших к сырым фруктам и овощам (когда удавалось достать их). Покончив с бутербродами, мы снова взглянули на нашего друга-индейца. Он принялся болтать, запуская снова машину.
Ребята, сказал он, вы видите, что я индеец, и, верно, диву даетесь, что занесло меня так далеко от дома от моей резервации ,добавил он, улыбнувшись. Может быть, вам покажется странным, но я здесь очутился по той же причине, что и вы. Нет, можете не объяснять мне, что вас сюда принесло. Я знаю. У вас нет ни дома, ни места, куда приткнуться. И у меня их нет, как нет у миллионов людей.
Мы с Томми взглянули на него с изумлением.
Я работал всю жизнь. С детства никогда я не жил в резервации. Я вырос в Буффало. Там я научился класть кирпичи и построил немало хороших домов и зданий. Но это было давно. Много лет уже я не работал на стройках.
Томми сказал:
Да, я знаю. Мой дядя тоже каменщик.
Я не знал, что мне делать. Ни работы, ни денег. Мне ничего не осталось, как бродить из города в город, искать работы.
Вот и мы так же.
Да, так же, как и вы. И, как вас, меня однажды подвез один человек. Он рассказал мне про этот мир. Многого я прежде не знал. Он рассказал мне, как богачи богатеют и почему бедняк всегда остается бедняком. Он рассказал мне, как рабочие, вроде меня, борются за свои права
Наш новый знакомый все говорил и говорил. И мы тоже многого не знали. Потом он дал нам пачку газет и несколько книжонок, он назвал их брошюрами.
Он дал нам пачку газет и несколько книжонок.
Прочтите, сказал он. Куда бы вас ни занесло, деритесь за хорошую жизнь для нашего брата, чтобы не было нищеты и каждый из нас мог стать счастливым.