Паркер Джек - Секрет забастовки. Рассказы и стихи про американских ребят стр 7.

Луна высоко стояла на небе. Негритянские рабочие молча возвращались домой. С ними шли двое мальчиков, выпущенные из тюрьмы после десятиминутного заключения.

Что же вы будете делать в следующее воскресенье, мальчики? спросил старый негр. И сразу услыхал ответ:

Мы будем играть в мяч. Пусть попробуют теперь нам помешать! Мы соберем ребят со всего Шэнтитауна, и если скауты сунуться, плохо придется им!

Гарри Потамкин Крокодил

приближение автомобиля. Едва лучи вырывали нас из темноты, машина круто брала вбок, потом уносилась прочь, оставив нас позади.

Как же нам быть теперь? обратился ко мне Томми. Идти пешком до Монровилля слишком далеко; парень, которого мы повстречали недавно, сказал, что туда добрых двадцать миль. Похоже, что нам придется брести всю ночь.

Я не сразу ответил. Июньские ночи всегда ясны и прохладны в Индиане. Я взглянул на небо. Миллионы звезд были в небе; высоко стояла полная, на три четверти, луна. Погода была хороша; ветерок, пахучий, как видно, долетал из соседних фруктовых садов. Но мы были слишком усталы и голодны, чтобы радоваться ему.

Мне доктор сказал, ответил я, что мой желудок требует фруктов, в особенности на сон грядущий. Как ты на этот счет?

Томми усмехнулся:

Ну что ж!

Забор был низок; оглянувшись, мы перелезли через него. Тут были яблоки, довольно спелые. Томми быстро вскарабкался на дерево яблоко упало мне на голову.

Ну, ты!

Мне показалось, что они твердоваты. Нужно немножко помять их. Подумаешь, великое дело один отпечаток у тебя на макушке.

Тише там, торопись!

В ответ пяток яблок полетел в меня. Я нырнул за ними.

Скоро были у нас яблоки, и груши, и сливы; я обнаружил, на счастье, виноград. Мы сидели под деревом на пустой траве и ели, дополняя ужин хлебом, который имели с собой, и глотком воды из фляжки.

Было поздно. Все реже и реже проносились по дороге автомобили. Мы знали никто не подберет нас ночью. В первый раз за две недели нам не посчастливилось с ночлегом. Мы наловчились здорово и не просили. Неохота нам было просить. Но всегда удавалось нам сделать так, чтобы парень в машине поделился с нами своей закуской или фермер пустил нас спать в сарае, а то и в доме. Мы ночевали даже в полицейских участках, и копы кормили нас завтраком по утрам.

Мы снова двинулись в путь, соображая, где бы заночевать. Это был нелегкий вопрос. Домов вокруг не было. По меньшей мере было девять часов. Собаки всюду спущены; в какой сарай ни ткнешься, все на запоре. Эта часть северной Индианы не слишком густо населена.

Похоже, что нынче мы будем мять траву вместо сена, сказал я.

Томми выискивал уже подходящее местечко. Наконец мы нашли такое. Вдоль дороги была канава в два фута глубиной. В двадцати футах был забор фермы. От канавы к забору подымался крутой склон, но под самым забором была площадка, ровная, поросшая высокой густой травой. Отлично. Высокий и сухой забор изголовье. А если скатимся вниз, мы скатимся в канаву, а не на дорогу. Под колеса не попадем.

Врастяжку на траве, сияв башмаки, заплечные мешки под головами так мы лежали и болтали, пока не уснули. День был неудачливый; усталые кости размякли на пахучей траве, и сон сморил нас быстро.

Сон пришел, но был он недолгим и не очень приятным. Мне приснилось, что моя мать стоит возле дома, в котором мы жили, и смотрит на кучу вещей, которые выброшены из дома. Она плакала, конечно. Это случилось и в самом деле, прежде чем я пустился бродяжить с Томми; мне потом это часто снилось. С тех пор, как мать и сестренка поселились у дяди Питера, они вечно плакали; я не мог выдержать этого, да и места для меня не хватало. Вот почему я спал сейчас здесь, на траве.

Сон мой прервался сразу. Холодная дрожь пробежала по спине, и сна как не бывало. Томми спал, и лицо его морщилось, будто и ему привиделся дурной сон.

Луна зашла за облако; звезды потускнели; в двух шагах ничего не было видно. Мне стало жутко, как никогда в жизни. Темнота, тишина, неспокойное дыхание Томми все нагоняло страх.