Лучше на фронт, сказал я.
Мы решили взять с собой противогазные сумки и уложить в них еду. В кладовке висели два противогаза дяди Юры и тети Ани.
За неделю вполне соберемся, сказал Женька.
Когда дяди Юры не было дома, а тетя Аня причитала над свиньями, мы тщательно исследовали кладовку. Мы набрали жареной кукурузной крупы, сухарей, взяли большой кусок соленого сала, который был приготовлен для базара; мы уложили все это в сумки от противогазов, а сами противогазы запрятали за мешок с кукурузой.
Мы спрятали припасы в кустах, рядом с миной.
Не забыть бы компас, сказал Женька, а то на фронте вдруг в разведку идти, а куда идти неизвестно.
Мы взяли компас со стола дяди Юры. Стрелки в нем не было, но ведь ее всегда можно сделать.
Закончили приготовления, вышли на улицу, уселись на бревно напротив ворот, стали совещаться.
По улице шла женщина с черной кошелкой в руке, а за ней плелись маленькие мальчик и девочка.
Женщина очень напоминала мою маму.
Вот почему я ее заметил.
Эвакуированные, сказал Женька.
Женщина остановилась возле наших ворот и долго читала про собаку. Потом заглянула в щелку. Потом снова прочла.
Вы к нам? спросил Женька. И беженцы разом оглянулись на него.
Ты здесь живешь, мальчик? спросила женщина. А комната у вас не сдается?
У нее было очень измученное лицо. Она говорила тихо и просительно, а ее маленький сын смотрел то на мать, то на Женьку, приоткрыв рот.
Это не мой дом, это моего дядьки дом, сказал Женька, нахмурившись, комнат свободных у него сколько угодно, но только он не любит эвакуированных, и, вообще, таких, как он, взрывать надо.
Что ты, что ты, мальчик удивилась женщина, я думаю, что нас он пустит, она беспомощно развела руками, как же иначе куда же я с детишками денусь? Ведь правда? Их папа на фронте воюет Я сейчас сама поговорю с твоим дядей, ты только подержи собак, хорошо?
Собак никаких нету, сказал я.
Смело идите вперед, сказал Женька.
Но тут отворилась калитка, и вышла тетя Аня.
Пожалуйста, пожалуйста, сказала она, доктор принимает. Заходите, пожалуйста.
Мы не к доктору, тихо проговорила женщина, мы ищем комнату я с детьми нам очень мало места нужно, мы все трое можем на одном тюфяке уместиться Видите? Они такие малыши
Тетя Аня очень удивилась, ее бородавка взмахнула волосиками, как крылышками.
Извините, проговорила она, но у нас у самих дети, и мы сами в тесноте мучаемся. Извините.
Калитка захлопнулась.
Женщина пожала плечами, потом вдруг подняла голову и долго вглядывалась в номер нашего дома.
Девочка заплакала.
Женька похлопал мальчика по плечу и сказал:
Ничего, не расстраивайся. Скоро мы взорвем их.
Бомбой? спросил мальчик.
Миной, сказал я.
Они пошли по улице, а Женька сказал:
Все, Генка, терпенье мое лопнуло.
Вечером, когда мы доедали патоку, а дядя Юра подсчитывал, сколько наши сдали городов, кто-то принес письмо.
Ну, вот, проговорил он, глядя на Женьку, твоя мать и забирать тебя не хочет. Пишет, что в Москве очень трудно А мне что же, легко?
Я увидел, как покраснел Женька. Это он разозлился.
А твоя мать и писать не думает, сказал дядя Юра мне, подкинула сыночка и айда
Я тоже, наверное, покраснел, потому что лицу стало горячо. И мне представились два провода от мины, и как я их свожу
Ничего она не подкидывала, сказал я.
Нет, подкинула, сказал дядя Юра.
Мина грохнула, и все полетело кувырком, и запахло порохом, и от дяди Юры остались рожки да ножки.
Нет, не подкинула! крикнул я.
Нечего с ними церемониться откуда-то издалека пискнула тетя Аня.
За дверью что-то хлопнуло. И стало тихо.
Кто там? спросил дядя Юра.
Мы увидели, как в комнату вошел капитан из военкомата, тот самый, с
усиками, а за ним знакомая нам женщина с двумя детьми.
Вы доктор Корольков? сердито спросил капитан.
Дядя Юра встал и улыбнулся.
Это жена и дети командира Красной Армии, сказал капитан, предоставьте им комнату с отдельным входом и чтобы никаких попреков и придирок! И он погрозил пальцем.
Пожалуйста, сказал дядя Юра, разве я возражаю? Мы должны помогать друг другу.
Мы вас не будем беспокоить, устало проговорила женщина, дети очень тихие.
Нечего извиняться, очень сердито сказал капитан женщине, это мы вас вселяем, мы и он повернулся опять к дяде Юре, и чтобы никаких понятно?
Все понятно, пропел дядя Юра, пожалуйста, мы будем очень рады.
Женька толкнул меня в бок. А мне так захотелось обнять капитана, так захотелось Но я сдержался.
Позже с веранды мы заглянули в окно. На подоконнике горела коптилка. Стоял котелок. Женщина доставала оттуда картофелины, разламывала их и давала малышам и сама ела. Женька куда-то вдруг исчез. А потом я увидел, как он появился в комнате и протянул женщине кружку с патокой. Она удивилась сначала и стала отказываться. Но Женька бил себя в грудь и что-то шепотом говорил. Тогда она потрепала его по щеке, взяла кружку и сразу же маленькой ложкой стала давать патоку малышам, и они широко раскрывали рты, как скворчата, и жмурились.
Когда мы легли, я спросил Женьку:
А что если мина взорвется и они погибнут? Как же так, Женька?