Я осмотрел каждый дюйм комнаты и даже взглянул на потолок. Нигде никакого оружия не было - это факт. Даже ружьё Чарли исчезло со своего обычного места в углу у двери.
Но если это не самоубийство, то что?
Другого объяснения тоже не было! Но, так или иначе, а убил он себя сам.
Я разогрел передатчик и сообщил о случившемся, сказав, что, пожалуй, привезу тело на снегоходе, сражу же, как только позволят мне обстоятельства. Наша авантюра в краю за линией вечной мерзлоты закончилось.
Но когда я укладывал свои вещи, я вдруг вспомнил о кофе. В какой-то из моментов моих поисков я выключил кухонную плиту и даже отхлебнул немного кофе, совершенно не думая о том, что я делаю. Но теперь...
Люди близкие к совершению самоубийства приготовляют завтраки? Ставят они кофейники на кухонные плиты?
И тогда я взглянул правде в лицо. Чарльз Фалла не убивал себя. Это - совершенно точно. Хотя это и кажется невозможным, но это так. Я сел у тела, затем встал и прикрыл его белой простынёй. Потом снова сел.
Что же это всё-таки? Самоубийство, несчастный случай или убийство - как всё просто. Не самоубийство, не несчастный случай. Он совершенно точно не чистил в это время своё ружьё.
Вероятным осталось только одно.
Убийство.
И только два варианта. Либо я, либо кто-то посторонний.
Я точно не убивал Чарли даже во сне. Я проснулся сразу же, как только услышал выстрел. И в это время был в кровати.
Я подошёл и присел на корточки позади его тела, пытаясь понять, что он видел в тот последний момент.
И я увидел это. Прямо напротив меня, в центре матового, замёрзшего окна было отверстие, затянутое пушистыми клочками инея. Я не замечал его раньше, потому, что затейливые кристаллы, похожие на иней прекрасно замаскировали отверстие. Трещинки разбегались в разные стороны, но снег держал осколки стекла, не давая им выпасть.
Внезапное чувство радости охватило меня, я сделал открытие! Пуля пришла снаружи - тайна раскрыта!
Но, накинув пальто и выскочив наружу, я понял, что какая-то великая тайна окутала это место.
Хотя позёмка и оставила узкую дорожку под нависающей крышей дома, сугробы выше моей головы окружали нас со всех сторон. Даже снегоход был занесён.
Никто не смог бы подойти к дому по этому белому снегу, не оставив на нём следа.
Я прошел вдоль сосулек - некоторые из них были толщиной с мою руку - и остановился у пробитого окна. Снег слегка занёс дорожку под ним, но я сразу увидел приклад ружья Чарли, хорошо заметный среди его белизны.
Я вытащил ружьё из-под снега, и стал внимательно осматривать с надеждой, что это мне что-нибудь даст. Несомненно, из него недавно стреляли, и оно было орудием убийства. Но не более того.
Я отнес ружье в дом, поставил в углу и в раздумье сел на стул. Нас здесь, совершенно точно, было только двое и никого другого более. И кто-то убил Чарльза Фалла. Эти обстоятельства значительно сужали круг подозреваемых.
Миновал полдень, и низкое,
предзакатное солнце появилось, наконец, на южном небосклоне.
Я знал, что вскоре мне придется покинуть это место. У меня не было никакого желания провести ночь в доме с телом Чарли, а дорога займет, пожалуй, весь остаток дня и добрую часть ночи.
Некоторое время я сидел и решал, вызвать ли мне заранее самолет с лыжами из Гудзонова залива, или отправиться в Карибу на нашем снегоходе.
Но мог ли я просто бежать отсюда тем или иным путем при сложившихся обстоятельствах? Чарльз убит, и мой долг добраться до истины и узнать, что здесь произошло.
Нервно меряя шагами комнату и озирая отсутствующим взглядом пустую лабораторию, я знал, что разгадка где-то рядом, здесь, внутри деревянных стен нашего временного жилища.
Я стал вспоминать весь наш предыдущий разговор насчет Грейс. Он любил её - это точно! И он хотел, чтобы она принадлежала только ему. Я был в этом совершенно уверен.
А не решил ли он так обставить свое самоубийство, чтобы власти обвинили во всем меня?
Нет. Абсурд! Против этого предположения были два довода. Таким способом и Грейс не получишь, и меня под обвинение не подведешь!
Ведь я оставался здесь один и смог бы изменить все доказательства и улики так, как бы мне захотелось. Придумал бы какую-нибудь историю по моему усмотрению.
Были шансы, что у полиции и вовсе не возникнет желания отправляться в столь дальнее путешествие, чтобы проверить мою правдивость. Я сообщил по радио, что это самоубийство, но могу также сказать, что это был и несчастный случай.
И никто тогда не назовет смерть Чарли простым словом - убийство.
Никто, кроме меня.
Я оделся, вышел наружу, вернулся к окну и осмотрел снег в том месте, где нашел ружье.
Ничего, одни осколки льда от разбитых сосулек. Тут и там виднелись лишь свежие следы Чарли, слегка занесённые снегом. Следы, оставленные им сегодня ночью во время сбивания сосулек. Ничьих других следов я не нашёл. Ну, если бы хоть кто-нибудь другой стоял здесь сегодня утром под окном...
Нет, никого другого здесь не было и быть не могло! Я со всё возраставшим удивлением смотрел на окно. Пышный снег и кристаллы льда сделали его совершенно непрозрачным, на что я обратил внимание ещё ночью. Даже если некий не оставляющий следов убийца- невидимка, свалившийся с застывшего на морозе неба, и вынес бы незаметно ружье из домика, он не смог бы выстрелить в Чарли Фалла через окно по той простой причине, что он не увидел бы его сквозь замёрзшее стекло!