И ты не собираешься дать ей отрыгнуть? спросила Леона.
Слушай. Если я не говорю тебе, что делал, ты засыпаешь вопросами. Если пытаюсь тебе рассказать, начинаешь перебивать и
Давай, пусть отрыгнет.
Ладно.
И не забудь тряпочку. Мы не можем каждый день чистить твой костюм.
Хорошо. И, в любом случае, я её и не забыл. Лейтенант Маршалл перекинул через плечо подгкзник и поднял дочку. Проблема с вами, мадам, продолжал он, похлопывая младенца по попоке, состоит в том, что вы, на самом деле, не интересуетесь преступлениями. Вас волнуют причудливые оборки и меха романтизма, которыми дурят авторы детективных сюжетов. Само же преступление по сути своей плоско, скучно, однообразно и бесконечно важно. Он говорил с серьёзными, грубоватыми интонациями, которые временами приобретала его разговорная речь, а дочка отвечала ему столь же серьёзной и даже ещё более резкой отрыжкой.
Знаю, фыркнула Леона. Она вырастет критиком.
Маршалл ухмыльнулся ребёнку.
Давай бросим твоей маме косточку, а?
Свободной рукой он выудил из кармана нитку бус и клочок бумаги и бросил их на кровать.
Посмотрим, что ты об этом скажешь, а мы пока закончим ужин.
Улики! радостно вскричала
Леона.
Нет, Урсула. Маршалл решительно отвернул дочкино лицо от матери. Поиграешь с бусами, когда вырастешь. А пока пей молоко.
Она выпила всю бутылочку, гордо объявил он спустя десять минут. А теперь говори.
Где ты это нашёл? Она не мокрая?
По второму вопросу а ты как думаешь? По первому вопросу этот клочок бумаги был среди не украденных купюр. Чётки выскользнули через дыру в подкладке его кармана. Указывает, что тело обыскивал любитель всегда остерегайтесь рваных подкладок. И эти два предмета единственные чёртовы зацепки, с какими нам придётся идти дальше.
Леона посмотрела на две буквы и пять цифр, накорябанных на бумажке.
Номер телефона и чётки Полагаю, вы проверили номер?
Апартамент-отель на Россмор, недалеко от Уилшира. Ух какой. Не такого ждёшь при встрече с трупом на Скид-Роу. И двадцать с лишком квартир. Хорошая работёнка будет проверить их все. Он откинул ночную рубашечку Урсулы и стал вынимать булавки.
И чётки Что они доказывают? Предположим, шантажист религиозен даёт ли это вам зацепку?
Маршалл воткнул булавки в кусок мыла и принялся ловко решать проблему подгузника. Урсула решила, что её щекочут, и ей это понравилось.
Посмотри чётки поближе.
Красиво вырезаны, наверное, довольно дорогие. Ручная работа, и хорошая. Помимо этого
По сегодняшнему выступлению ноль баллов, сладкая моя. Ты фанатка, но тут выстрелила в молоко. Сколько там декад бусинок?
Один два Семь.
Именно. И это неправильно. Я видел чётки у монахинь. Там должно быть пять декад. Так что здесь есть что-то странное, и надо бы это проверить. Он закончил прикреплять запасной ночной подгузник, поправил детское платьице и затянул шнурок.
У сестры Урсулы?
Ух-ху. Маршалл выглядел не слишком счастливым. В последний раз, когда я был замешан в дело с католической верой, там происходили самые жуткие вещи за всю историю убийств, о каких я только слышал. С тех пор жизнь стала мирной. Только приятные, обычные, рутинные, спокойные убийства. А теперь всплывают эти чётки
Леона встала.
Несколько минут отдыха это здорово. Спасибо, Теренс. А теперь мне нужно заканчивать с ужином. Дунканы придут с минуты на минуту.
Лейтенант Маршалл одной рукой держал дочь, а другой обнимал жену.
Я люблю тебя, сказал он.
Кого из нас?
Обеих. И Терри тоже. Он кивнул в сторону соседней комнаты. Спит?
Может и нет. Леона наклонилась к ребёнку и сделала гримаску, которую тот оценил. Затем она крепко и тепло прижалась губами к губам мужа. Мне повезло, проговорила она.
Пока Леона деловито суетилась на кухне, Теренс Маршалл собирал на поднос виски, содовую и стаканы. Он взглянул на часы и на дверь, а затем на минутку устроился с последним томом переводов Дадли Фиттса из Греческой антологии . Время от времени он сверялся с потёртым изданием оригинала и с удовольствием кивал, возвращаясь к переводу.
Прогуливавшемуся по прохладным оксфордским улочкам за счёт стипендии Родса Маршаллу приятно было размышлять о дальнейшей научной жизни созерцании целомудренной и упорядоченной красоты, суровой строгости и бесконечной гибкости учёного ума. Затем было случайное знакомство с юным Саути и, через помощника комиссара Саути, с методичными чудесами Скотленд-Ярда.
Тогда он понял, что именно полицейская работа, столь проклинаемая и презираемая обывателем, являет единственную безупречную карьеру для личности, сочетающей добрую волю, хорошо тренированный ум и тело, уже два года подряд приносившее ему всеамериканские почести. И он преуспел в этой карьеру, хотя и лишь благодаря тому, что старался, насколько возможно, держать в секрете свои ум и добрую волю. Если бы кто-нибудь из ребят видел его сейчас, с глазами, бегущими вдоль греческого минускула, и губами, изгибающимися в тихом удовлетворении, то хаоса не предотвратило бы ничто, кроме страха перед его спортивным мастерством.
Раздался звонок в дверь, и он отложил Греческую антологию.