Подозвав Ваню к себе, Лиходей спросил:
А повариху твою как звать?
Ваня прикусил язык.
Манька? Ох, от всех этих переживаний и волнений имя из головы вылетело... Сейчас-сейчас. Наташка? Не подсказывайте, я сам. Я ведь люблю, жить без неё не могу, обязан вспомнить. Валюшка? Ну точно, Валюшка!
Склонившись к Ване, Лиходей прошептал ему на ухо:
Авдотья.
Точно! Авдотьюшка, любовь моя. Как же это я? Конечно!
Лиходей поднял ладонь и приказал позвать повариху. Слуги выбежали из зала, а вернулись уже с Авдотьей. Иван глядел на неё во все глаза: большая, величественная женщина в красном сарафане. На вид ей лет пятьдесят, может, чуть больше. Косы густые, русые, обёрнуты вокруг головы. Глаза зелёные с золотыми прожилками, а губы пухлые. Писаная красавица, да только выражение на лице как будто редьку ест.
Авдотья, обратился к ней Лиходей. Трубочист говорит, что амур промеж вами.
Ваня смотрел на повариху, затаив дыхание, молился, чтобы она подыграла. Ждал и Лиходей, что Авдотья скажет, но словно бы потехи ради. Уж его не проведёшь, он сам кого хочешь обманет.
Тем временем Авдотья явно приценивалась к Ване. Он улыбнулся и поправил воротничок, пытаясь показаться милым, но женщина свела тонкие брови, и следом зазвучал приказ Лиходея:
В темницу Амура. Завтра подумаем, каким образом его казнить.
Глава 13Лебёдушка белая
И тебя привязали... вздохнул он.
Темно. Лишь луна из окна под потолком светила и рисовала на полу тени от листьев. Колыхались берёзы, а за ними бежала речка это Ваня по запаху песка, тины и водорослей понял. Ветер будто шептал: «Смотри, Ваня, как за решёткой хорошо... А ты опять попался... Ничему жизнь не учит...»
На этот раз Ване было трудно отмахнуться от грустных мыслей. Столько всего по ту сторону люди делать могут: и дом построить, и коз завести, и в другую страну на воздушном шаре полететь... А у него что? Завтра казнь. Один раз повезло уйти от беды, но получится ли снова? Ваня верил в удачу, да только сколько ни верь, рассчитывать надо только на себя.
«Погодите-ка...» Ваню вдруг озарила идея. Так ведь у него с собой есть кое-что особенное!
Хм... Отчего бы не попробовать? Ваня достал из кармана огниво. Хочу из темницы выбраться! И он ударил кресалом по кремню.
«Пших»! Вылетела искра и тут же погасла на каменном полу. Не прошло и минуты, как дверь в коридор со скрипом отворилась. Появилась Авдотья с кастрюлей в руках, а за ней солдат с фонариком. Он подошёл к Ваниной камере, отпер решётку и пропустил Авдотью вперёд. Она отдала Ване кастрюлю, из которой лился такой запах... М-м-м... Каша богатырская, перловая, с репой и сливочным маслом. Ваня и не помнил, когда в последний раз ел, а тут такой пир! Он взял у Авдотьи ложку и только сейчас заметил, что огниво светилось.
Тётенька, обратился Ваня к Авдотье, поняв, что огниво подарило ему шанс, вы скажите Лиходею, что у нас с вами любовь.
Он меня отпустит, а я вам пять рублей дам.
Ты меня так, Иван, не называй. Авдотья принялась по-хозяйски Ваню крутить-вертеть: то в рот заглянет, то мышцы пощупает, то голову измерит. Лучше Авдотьюшка, краса моя. Можешь ещё лебёдушкой белой. Тоже хорошо.
Скажите, лебёдушка, Ваня пытался вырваться из её рук, но хват у Авдотьи был крепким.
Белая, она потрепала его по щеке и забрала кастрюлю. Вкусную я кашу сварила? Всем кашам каша! Она зачерпнула её ложкой и положила к себе в рот. Ам-м-м... Ну, так что? Замуж меня позовёшь?
Ваня от такого предложения аж про голод позабыл. Нашёлся он не сразу, но всё же взял себя в руки и, запинаясь, сказал:
Отчего же... Не взять... Вы, вы женщина... Эм-м... Видная. Поближе познакомимся, пару годков повстречаемся и тогда...
А чего знакомиться? перебила его Авдотья. Я Авдотья, ты Иван. Получается, детки у нас будут Ивановичами.
Её зелёные глаза сверкали при лунном свете, даже будто искрились колдовством. Ване стало не по себе. Женщина дородная, готовить умеет, но как-то... Как-то неправильно всё это!
Эй, Парамон! крикнула Авдотья, и в коридор зашёл молоденький служка. Приступай. Они согласные. Твори таинство брака, да запись не забудь сделать в книге своей.
В книге бракосочетаний, пролепетал Парамон, открывая древнюю книжицу.
Авдотья взяла Ваню под руку и потащила в коридор.
Вот здесь и здесь подпишите, Парамон протянул Ване перо. Подпись требуется собственноручная.
Ваня занёс кончик пера над страницей. Не подпишет на казнь пойдёт. Подпишет жизнь сохранит. Но вспомнил он слова дядьки Семёна: «Брак без любви всё равно что тюрьма».
Секундочку... Ваня принялся тянуть время. Приданое за невестой какое?
Пять рублей себе оставь, вот и приданое, ответила ему Авдотья, засмеявшись.
«Нет, не могу», понял Ваня и, бросив перо в книгу, забежал обратно в камеру и потянул на себя решётку.
Авдотья крепче прижала к груди кастрюлю с кашей и двинулась на решётку.
Моей светлой симпатией пренебрегаешь? просипела она.
Выходит, так, выдохнул Ваня и принялся ждать, что же дальше будет.
Запирайте, скомандовала повариха. Он с головой не дружит. Вот и отрежут её по утру. Она кивнула Ване на прощание, унося с собой богатырскую кашу.