Волна ропота пробежалась по рядам.
Это полный бред, полушёпотом в своей излюбленной манере тарабанил Бренделл, осторожно поглядывая по сторонам, чтобы какой-нибудь случайный офицер не подслушал его ламентаций, наиглупейшая затея, брать приступом, вооружившись одним лишь слабоумием и отвагой Абльен, это вам скажет даже младенец, если он, конечно, сможет говорить. Я, конечно, никогда не сомневался, что в маститых полых шарах, которые именуются по ошибке головами, наших воевод ветер ходуном ходит и всё никак не находит об что стукнуться, но чтоб настолько
Бренделл резко оборвал свою вдохновенную речь, увидев подозрительно оборачивающегося офицера, бросившего пристально-всматривающейся взгляд.
Бренделл прав, тихо прошелестел Гаврус, нас попросту ведут на убой, будут топить, как котят в тазике.
А тебе приходилось это видеть? многозначительно спросил Кинрир.
Может, вы уже прекратите? с раздражением сказал Рохард, от вашей болтовни легче не станет, будет, что будет.
Будет-будет, повторил в ответ Бренделл, телами нашими засыпят стены и по ним заберутся.
Хватит нести чепуху, сердито заметил Кинрир.
Всё, молчу, скоро увидим, кто прав.
На этот раз предположение Бренделла оказалось необоснованным. Хоть в эффективности озвученного им метода, ставшего поистине традиционным в военной практике, никто не сомневался, но с точки зрения командования в данный момент предпринимать такую тактику было не то что нерентабельно, но даже и неликвидно. После взятия крепости закономерно возникла ключевая цель всей этой кутерьмы захват Востока, а для дела подобного калибра требовалось известное количество живой силы, почему раскидывать ополченцами нужно было с умом. Абльен был настоящим замком, стоящем на входной двери, но ко всякому ключу есть свой ключ.
Сминая траву под сапогами, неспешными стройными рядами шагали флодмунцы к отвесным каменным стенам. Сквозь мутную пелену тумана начали проступать зыбкие очертания твердыни, гордо закрывающей собой проход между низкими осыпавшимися вершинами утлых Кейруанских гор, бойницы, машикули, угловые башни и ров говорили о предстоящих испытаниях, с которыми будет сопряжён штурм Абльена. По лицам многих солдат было, что замешательство и страх закрались в их души. Многие уже бормотали последние, как они думали, мольбы к духам, моля принять их павшие в бою души, но неожиданно, когда армия подошла к середине пути и, сквозь начинавший было рассеивается туман, увидели даже развязно бродящих по стенам часовых, земля разразилась оглушительным грохотом, будто твердь раскололась в самой своей основе, сопровождаемым не менее сильным трясением, от которого, казалось бы, должны рассыпаться в прах сами горы. Одночасно с этим все тонны неодолимой и несокрушимой каменной кладки были подняты, словно пушинки, снизу огненным столпом и в разрушительном вихре беспорядочно разбросаны по близлежащей округе, зашибив как некоторых защитников крепости, так и стоящую на подступах вражескую армию. На месте бывшей непреодолимой стены зияла страшная дыра, окуреваемая дымом и пылью, оставшимся от бедствия, не осталось ни следы, ни от башен, ни от бойниц, ни от машикулей, а тёмная борозда рва была сплошь засеяна до края каменными обломками. В Кеменладе лишь одно вещество обладало столь сокрушительной мощностью, чтобы с лёгкостью уничтожить стену крепости порох.
Ни до, ни после так и не стало известно, почему Дартад предоставил образчик своей секретной технологии вражескому государству, с коим не имел даже официальных дипломатических отношений, но, как впоследствии судачили местные, точно не из благожелательных мотивов. Это подтверждается тем фактом, что получена партия пороха была без помощи Лорда-канцлера Внешних Дел, так что, по всей вероятности, это было проделкой пресловутой Imperatoris Oculos полумифической организации, работающей исключительно на Императора и под его эгидой. Наиболее осведомлённые сплетники утверждали, что подобным действием имперцы намеренно пытались превратить одну из бесчисленных стычек в настоящую войну, ослабив
в кровавой бойне флодмундский народ, а затем взять его живьём насколько верна эта догадка мы уже никогда не узнаем. Применение дартадского пороха стало поистине ошеломляющей оплеухой для защитников крепости, да и по правде сказать, всего Северного Трелива, ведь ожидать можно было что угодно, но только не это. Именно поэтому слуховые колодцы, закованные в бесчисленных паутинах из-за вынужденного бездействия, мудро выкопанные ещё в морфитский период, не выполнили своего долга, так как гарнизон, по обыкновению, ожидал примитивной лобовой атаки.
Пользуясь ступором и паническим страхом врага, ударившимся в суеверный ужас при виде фонтана пламени, офицеры приказали солдатом немедля идти в пролом. Большинство из атакующих были в весьма сходных с их оппонентами ощущениях, поэтому наказ был выполнен с некоторой проволочкой, потребовавшейся для привождения в чувство ополченцев. Первой ринулась в образовавшейся пролом сумбурная орава потрёпанных судьбой и интендантом людей, по флодмундской системе классифицируемая как тяжёлая пехота. Рьяно крича нечленораздельные слова, выпучивая глаза и поднимая волосы дыбом, они с отвагой вздымали первых попавшихся защитников на копья, очищая для своих воинских собратьев площадку дальнейших действий. Теперь настала очередь остальных.