«О, живой! Садись. Корюху будешь?» Мне пододвинули газету со ржавой рыбкой. Познакомились. Это были командиры трёх батарей дивизиона, капитаны Астахов, Белоусенков и Коптяев. Они были просто роскошны! В истинно русских традициях офицерского корпуса, сидя в галифе и белоснежных исподних рубахах, мои новые соседи и начальники, пока я дрых, уже часов восемь писали пулю.
Телевидение в ту пору еще не владело умами советских граждан.
III.
Через неделю я тоже втянулся и, благодаря доблестным командирам Заполярья, почти профессионально разбавлял «шило» водой и сиропом клюквенным. Весь этот праздник продавался в местном «Военторге» в одинаковых зеленых бутылках: «Спирт питьевой 95°» стоил 4 рубля 67 копеек за поллитра, а сироп ровно рубль. Вода из крана тогда была мало того, что питьевой, но и бесплатной.
Получался двухлитровый казенный чайник крепкого романтического напитка, хорошо уходившего под анекдоты и ночные прикупы. Астахов откладывал тлеющую беломорину, оценивающе поднимал граненый стакан на уровень голубых честных глаз и, надпив, добродушно говорил в сторону сомелье: «Удачно сегодня получилось!» Если бы в эту минуту у меня появился хвост, то я бы им вильнул так мне было приятна радость комбата.
Как и во всех казино планеты, окно комнаты было завешено светомаскировочной шторой. Только когда кто-то засыпал за столом, становилось ясно, что уже утро, пора идти в казарму - на подъём и, дрожа от утреннего холода, присутствовать на построении собранных со всех республик СССР молодых людей.
Мы тормошили сломавшегося и со словами типа "И спать хочется, и Родину жалко", тащились двести метров до утренних ароматов солдатских спален.
IV.
Построение! Парад-алле!
Командир войсковой части 26404, уроженец украинского Полесья, майор Гуменюк, в моем лейтенантском понимании был образцом ношения формы и вообще красавцем. Когда он появлялся на утреннем построении дивизиона и переходил на строевой шаг, чтобы принять рапорт, мне казалось, что Македонский не столь торжественно объезжал войско после разрушения Фив. Замполит майор Гутман, веснушчатый толстяк в короткой шинели, с еврейскими влажными глазами и большими губами, упрямо пытался вселить в нас ужас при виде приближающегося командира, но всякий раз простая команда «Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!» из-за отчаянной картавости выходила в его исполнении не страшной и даже весёлой.
* *
Стоя в строю, локтем ощущаешь локоть товарища, и нет неприязни или враждебности.
Все мы вместе.
Часть третья. Укрепление позиций
I.
Один мой приятель, которому я рассказал свою заполярную историю, махнул рукой: «Как это ты помнишь фамилии бойцов ведь почти полвека прошло!» Не могу объяснить, но помню.
У памяти избирательный характер; я всегда путаю вчерашний день с яичницей, а вот стоимость спирта, дальность полёта снаряда гаубицы Д-30, как и весь свой взвод по именам помню!
Может быть, оттого, что не стараюсь забыть?
ІІ.
Мои 15 бойцов собрались в моём взводе с разных концов необъятной страны.
О москвиче Иванове я уже вспоминал. Хороший парень! Маму любит, а та меня угостила московской карамелью, вкусной такой, в шоколаде. На всех учениях он был слева от меня, со своими линейками.
Помню, рассказал ему анекдот Гиляровского о московском булочнике Филиппове и как булки с изюмом появились. Слышу вечерком в карауле: "Потом, короче, генерал спрашивает: "Это что в булке? Таракан?! А тот, красавец, говорит: "Да нет, изюм!" И таракана съел! Короче, так и стал булки с изюмом делать".
Все заржали, про тупых генералов им всегда нравилось почему-то...
Я на цыпочках вышел.
ІІІ.
Только Молдавия и Эстония за два года службы не отдали мне ни одного вундеркинда. Их отсутствие было компенсировано немцами; во взводе было целых два дальномерщик Герлинг и командир отделения связи Баумейстер. Первый был здоровенный детина из Воркуты, его папаша и братья сидели в тюрьмах, а он ушел в армию, чтобы сесть немного позже. Второй
был тщедушный мальчуган по имени Отто из Казахстана. И тот, и другой прекрасно справлялись с обязанностями, подтверждая, что немецкий die Ordnung или порядок, работает даже в условиях Заполярья.
Не думайте, что командир взвода это тупой метроном для фиксации ритма на строевом плацу! Каждый день я готовился и вёл занятия по тактике и матчасти; понятное дело, политподготовка была для меня своего рода отдыхом - моим слушателям были любопытны рассказы о Цезаре и галльской войне, Иване Грозном и Суворове, взятии Бастилии и открытии Америки.
ІV.
Уже первые стрельбы показали, что никакие они не чудаки и не мурки; огневые взводы с нашей подачи куда надо попали, связь работала, а что ещё? Срабатывало на авторитет также это: стоило только на учениях зацепить тему родного дома и метровый снежный наст вокруг нас начинал таять, а глаза узкие, чёрные или голубые, сияли теплом.
К весне пятеро моих заработали отпуска, на чёрных погонах появились золотые лычки, салабоны и черпаки подвинулись на вакантные места в воинской иерархии.
Уразбаев привёз полмешка кураги и был настойчив щурясь доброй улыбкой, сыпал всем горсти, дедушка очень просил всех кушать, командира тоже просил кушать.