Устюрт «славное и жизнерадостное» место. Представьте себе огромные пространства песка серого цвета, слегка искрящегося на солнце. Это оттого, что поверхность щедро усыпана кристаллами гипса мелкими, крупными, всякими. Иногда встречаются унылые кустики солянок и каких-то колючек. Печет изо всех сил, ветра нет. Пыль, поднятая машиной полчаса назад, все еще реет над дорогой.
Вдоль обочины перелетают стайки черных жаворонков это крупные птички, размером примерно со скворца. Собственно говоря, угольно-черные у них только самцы, а самки серенькие. Вдоль обочин, сказал я, но это неточно. Обочины нет, есть пять, десять, пятнадцать параллельных дорог, колея расползается на несколько сот метров и снова стекается в одно русло в узких местах, около спусков и подъемов. Где степь там и дорога. Колея, по которой наиболее часто ездят машины, четко обозначена битыми бутылками, консервными банками и полиэтиленом.
И все-таки безжизненность Устюрта только кажущаяся. Особенно это заметно на самих чинках. Тут множество промоин, щелей, осыпей, карнизов и уступов. Все это создает укрытия любых размеров. Много тени, что особенно ценно. Кое-где подсачиваются грунтовые воды, горькие на вкус. Поэтому птиц здесь заметно больше, чем на равнине, и по количеству и по разнообразию видов.
Крупные белобрюхие и черные стрижи режут со свистом горячий дневной воздух. По краям обрыва лавируют элегантные луни, чтобы видеть местность и над урезом и по склону. Самцы у этих ястребиных сизые, даже голубоватые, концы крыльев темные. Отсюда пошло выражение «седой как лунь». Кстати, название английского истребителя вертикального взлета «Харриер» тоже переводится как «лунь».
Забавно наблюдать, как лунь-самец кормит подругу, сидящую на гнезде. У луней, как и у многих хищных птиц, самки заметно крупнее самцов. В гнездовой период такой диморфизм дает определенные преимущества. Легкий, подвижный самец быстрее в полете, лучше охотится, зато крупная и массивная самка, сидящая на гнезде, способна дать более достойный отпор пернатому или четвероногому агрессору. Впрочем, гнездо защищают оба родителя, а когда птенцы подрастают, то рассиживаться особенно некогда. И мать, и отец еле успевают подтаскивать «авоськи» с продуктами.
Но пока в гнезде лежат яйца, самка их надолго не оставляет. Вот показался кормилец. Глубоко черпает воздух крыльями, чего-то несет должно быть песчанку придавил. Гнездо на самом краю уступа присесть негде. Самка срывается навстречу. Два-три плавных захода и изумительный по слаженности маневр. Как в зеркальном отражении две птицы самец «заваливается» на правое крыло, рядом летящая самка на левое, самец бросает тушку «из рук в руки», луниха ловит. По двум расходящимся кривым птицы отдаляются друг от друга. Дозаправка в воздухе или фигурное катание...
Прошмыгнуло три ворона мрачная компания. Пустынный ворон мельче нашего и цвета не такого интенсивно черного, побурее. Мелькают какие-то соколки, на высоте завис крупный падальщик.
Наверное, черный гриф или стервятник, далеко даже в бинокль не разобрать, кто из них.
Под неосторожной ногой сорвался в расщелину серый камень. С карниза, шагах в пяти, снялся филин и тут же, рядом, присел. По размерам такая же махина, что и лесной, такие же оранжевые глаза-пятаки, только окраска перьев гораздо светлее, совсем песчаная. Как это я его не приметил, совсем же рядом притаился.
Множество звериных троп вьется вдоль подошвы обрыва и над чинком. Их протоптали архары и домашние овцы. Если походить часок, другой, наверняка найдешь остатки горного барана: череп с рогами, кости или обрывок шкуры. Туши, правда, не залеживаются. Основные «добытчики» волки не страдают отсутствием аппетита, а уже к требухе пристраиваются стервятники, грифы, вороны... Как их непременно обозвал бы эколог комменсалы.
Рассказывают, что, когда в окрестностях чинков архаров преследуют волки, архары используют следующую тактику. Табун, убегая, несется прямо к обрыву, а разогнавшись хорошенько резко сворачивает в сторону. А волки, дескать, распаленные погоней, высунув от жадности язык, так и сыпятся с кручи на дно глубокого ущелья. Мало этого. Такой же прием успешно помогает архарам спастись и от браконьеров, когда те их с фарами ночью гоняют.
Да, на чем мы остановились? На подъеме. «Но-о! Давай, милая!» Натужно кряхтя, преодолевает «козел» крутой подъем. Наконец залезли. Ура!!! Скрежет, дым, остановка приехали...
Из кабины вылезает экспедиционный шофер Славик. Почему бы нам не познакомиться с личным составом отряда? Замечательный шофер Славик. Годы работы в разнообразных экспедициях с учеными, изыскателями и буровиками, с зоологами, геологами и археологами закалили его характер и придали философический настрой его образу мыслей. Никакая поломка машины не могла застать его врасплох. Он быстро выскакивал из кабины уже с баллонным ключом в одной руке и с монтировкой в другой. Пять минут и точный диагноз готов опять вкладыш надо менять.
Я много раз замечал, что у «механических» людей, не боящихся бытовой, автомобильной и всякой другой техники, есть в запасе несколько волшебных фраз, которые служат шифром для непосвященных и паролем для своих: «шпонка полетела» или, например, «пассик порвался». А вот уже классика: «искра в баллон ушла» или «в землю». Хотя надо признать, что в баллон звучит гораздо загадочней. Славик знал массу таких идиоматических выражений.