Вот, собственно, и все. Это, конечно, не мешает обитанию зверя на страницах определителей. Даже в «Красной книге» он встречается, куда занесен как подлежащий строгой охране. Там, в «Красной книге», обитает довольно много животных и растет изрядное количество растений подлежащих строгой охране.
Продолжим рассказ о битве интеллектов. Тут нашла коса на камень. Не мытьем, так катаньем. Павел Михайлович не склонен к формальным решениям. Ах, красный волк! Хорошо. И отыскал где-то среди своих документов-нормативов книжку инструкцию о начислении и размерах штрафов за незаконный отстрел (добычу) лицензионных, редких и охраняемых видов животных. Там, в этой чудесной книжульке, нашелся такой славный тариф: красный волк 400 (четыреста) рублей.
Держись, алкоголик! Павел Михайлович договорился заранее со своим другом участковым милиционером. Тот начистил форменные пуговицы, взял книжку про штрафы, протоколы и пошел к злодею, который ничего уже плохого не ожидал, праздновал победу, разгуливал по горнице веселый. Наверное, вынашивал планы очередного покушения на деревенских собак.
Здравствуй, хозяин. Как сам-то?
Спасибо, вашими молитвами.
Вот, Михалыч говорит, ты красного волка стрелил?
Точно, страшенный хищник.
Большой был кобель, не кидался на тебя?
Здоровенный, как боров. Ничего, я его смело стрелил, не гавкнул.
Ну и хорошо. Значит, штраф пойдешь платить за убиение особо охраняемого позвоночного животного семейства псовых, отряда хищных, класса млекопитающих фауны СССР, то есть четыреста рубликов в сберкассу?
На следующий день утречком вернул-таки наш зверобой сто рублей.
Павел Михайлович часто устраивал облавные охоты. Для отоваривания лицензий на лосей, для отстрела волков и бродячих собак. На одной из волчьих охот они вдвоем с егерем шли по следам подранка. Зверь был задет крепко и скоро стал забиваться в чащу. На небольшом прогале посередине громоздился завал, весь в снегу. Прямо на него уходил след.
Преследователи решили, что подранок забился под стволы. Михалыч встал шагах в десяти от кучи с карабином, а егерь обошел с той стороны пугануть, пошуровать. Так сделали еще потому, что у егеря дробовик с картечью. Если бы волка «вытаптывал» Михалыч, то было бы неловко стрелять, все же рядом. А когда Михалыч стоит на изготовку, то ладно. Во-первых, карабин, а во-вторых, стрелок дай бог всякому.
Начал было егерь суховершинником в куче шуровать, да как сиганет. Ружье, лыжи, только что не валенки, так на куче и оставил. Вмиг оказался за спиной у Павла Михайловича.
Паша, там медведь, в дыре-то. А волчий-то след верхом прошел.
Что ружье-то бросил?
Паша, ты карабин мне дай, я тебе поштрафую, достань мне лыжи и ружье, а?
Поштрафую так действительно говорят, то есть подстрахую. На Вологодчине многие слова чудно произносятся. Когда быстрая речь или разговаривают старые люди, поначалу не очень-то понимаешь. Все дак-дак, дак-то...
Нет, милок, тут как на фронте. Бросил боевое оружие, так сам и лезь. А уж я тебя отсюда поштрафую как надо.
Пока препирались, хозяйка вымахнула из берлоги да пошла на Михалыча. Хорошо, что снег глубокий не ходко поспевает, чисто плывет. Вот оскаленная морда прямо около лыж, глаза маленькие, злые, и все ревет.
Сухо стукнул карабин. Егерь пошел за лыжами. Эх, лохматая... Из берлоги выскочили два медвежонка этого года прибылы́е, десятимесячные, да в лес. Потом их следы несколько раз встречались. Пропали звери, конечно. А волк так и ушел.
Темнело уже, да и снег начинался...
Бобры
Все знают, что бобры хорошие строители: строят они плотины
смениться. Напарник нехотя вылезает из теплого гнезда, хлопая глазами как филин. Под утро или чуть раньше он повторит опыт и тоже сосчитает число ударов по воде.
Примерно около пяти начинают каркать первые вороны Еще пятнадцать минут запела зарянка, за ней крапивник. Шестой час. Озерные лягушки подают свой нежный голос. Какой уж тут сон? День начинается. Пора жить.
По чинкам Устюрта
Чего только не случается в дороге. Встречи и впечатления сменяют друг друга, как слайды в диапроекторе.
В той давней экспедиции машина нам выпала не новая. Можно прямо сказать почтенного возраста был «ГАЗ-63», фамильярно именуемый родными и знакомыми «козел». У «козла» за плечами было два инфаркта в виде капитальных ремонтов и до «похорон» оставалось совсем немного несколько тысяч километров.
А пока он бодро тарахтел, стуча колесами по долинам и по взгорьям. Иногда от «козла» что-нибудь отваливалось и оставалось печально лежать в дорожной пыли забытым трофеем. Что с воза упало... Очередная травма вызывала остановку на неопределенный период. Поэтому средняя крейсерская скорость передвижения была тридцать сорок километров в час, а то и в день. При попутном ветре мы стремительно обгоняли даже одиноко стоящих верблюдов, чему те страшно удивлялись.
Вот подъем на чинк. Чинки это громадные по высоте и протяженности обрывы, ограничивающие плато Устюрт, лежащее между Каспийским и Аральским морями. Особенно крутые и величественные чинки на юге Устюрта это север Туркмении, на границе с Казахстаном и Каракалпакской АССР. Здесь они поднимаются на сотни метров. Но часто чинки выглядят скромнее, например вдоль побережья, где обрывы осыпались и подразвалились.