Отсутствие настоящего басиста оставляло мне пространство для заполнения, и я наслаждался, добавляя перкуссионные комментарии к пению Джима. Почему-то мне особенно нравилось делать это в самые тихие моменты, как тот, что поздней вошел в The End, когда я взрывался одним-двумя барабанными «выстрелами», ломая напряжение. Я отлично осознавал, как пугающе звучат мои барабаны в тишине, и мне хотелось, чтобы они звучали еще более пугающе.
«У нас никогда не было сомнений, получится у нас или нет, говорит
Робби сегодня. Нам было изначально ясно, что наш материал самый интересный, а наш певец самый красивый, с какой группой ни сравнивай. Что могло не получиться?». У нас было все, что надо так мы себя ощущали.
Единственным, чего нам пока не хватало, было название. В те времена большинство американских групп имели длинные психоделические названия типа Strawberry Alarm Clock (Земляничный Будильник), Jefferson Airplane (Аэроплан Джефферсона) или Velvet Underground (Бархатное Подполье).
Было время цветения апельсинов, лето 65-го, погода для футболок, и я сидел на заднем сиденье в желтом «жуке» Рея. Мы ехали на юг по фривею Сан Диего. Джим сидел рядом с Реем спереди, в джинсах, футболке и босиком. Казалось, он вообще не носит обуви. Он поджег очередной косяк.
Что вы думаете по поводу названия «Двери»? спросил Джим, обернувшись и протягивая мне косяк.
Гмм коротко и просто, отозвался я, принимая у него самокрутку. А тебе не стремно курить в машине?
Джим пожал плечами. Я коротко затянулся и торопливо передал косяк обратно.
Страх нужно давить, как таракана, да, чуваки? пробасил Рей. Дайте и мне пыхнуть.
Джим поднес косяк к губам Рея, и тот сделал длинный напас.
Джим взял идею названия из книжки Хаксли, «Двери восприятия».
«Двери». Я покрутил слово в мозгу.
Мне нравится. Не похоже ни на кого и звучит прикольно.
Хаксли, подумал я, что-то я про него слышал. Надо будет книжку почитать.
Моррисон пояснил, что Хаксли сам позаимствовал фразу у Вильяма Блейка: «Если бы двери восприятия были чисты, человек увидел бы все таким, как оно есть бесконечным». Услыхав такое, я окончательно удостоверился, что у нас в группе есть настоящий поэт.
«Двери». The Doors. Мне понравилось. Коротко и ясно. Прямо в лоб.
А как, по-вашему, нам одеваться для сцены? продолжил Джим c деловым лицом. Может, в костюмы?
Ну, не знаю давай как-нибудь потом, посмотрим, пробормотал я, думая про себя, что предложение Джима по поводу нашего гардероба это худшее, что можно себе представить.
Какой Джим все-таки бывает наивный, подумал я. Его сельские корни нет-нет, да и дают о себе знать. Парень из Джексонвилля, штат Флорида. В моде не сечет. Провинция, что вы хотите
Рей уже успел побывать в армии несколько лет назад. Служить он был не обязан. Я помнил сюжет из его студенческого фильма, «Призыв», который был целиком автобиографичным. Находясь в депрессии по случаю разрыва с любимой, Рей записался добровольцем. (Надо полагать, совсем затосковал. Видно, та еще была подружка!) Проведя в Азии год и научившись курить траву и «тайские палочки» , Рей решил, что с него достаточно.
Он проглотил маленький шарик из алюминиевой фольги, который на рентгеновском снимке выглядел, как язва. Для большей убедительности Рей заявил, что он гомосексуалист, и ему сказали «go home».
Этим летом мне, Робби и Джиму пришли повестки явиться и пройти армейскую медкомиссию. Состоятельные родители Робби заплатили психиатру, чтобы тот сочинил бумагу, в которой было написано, что мальчик не годится для службы. После чего отправили Робби с этой бумагой проходить призывную комиссию в Тусон, Аризона, где местное движение за отмену призыва еще не сформировало у военных иммунитет к любым справкам.
Мне предстояло явиться на призывной центр в Лос-Анджелесе. Джиму тоже, неделей позже.
Накануне медосмотра я совсем пал духом. Заголовки в «Los Angeles Times» сообщали, что первый из отказавшихся служить уже отправлен в тюрьму. Он был приятелем приятеля, с которым я как-то раз пообщался. Не в силах избавиться от тревоги, я не спал сутками, без конца глотая метедрин, которым меня заботливо снабдил Рей и читая «Дневник Альбиона Мунлайта» Кеннета Пэтчена для вдохновения. С пацифистской риторикой за поясом и одинокой губной гармошкой Боба Дилана, играющей God Is On Our Side (Бог на нашей стороне), в качестве музыкального фона, я пытался отыскать в себе решимость истинного борца за веру. Но к моменту, когда предки высадили меня из машины перед дверями призывного центра,
я был на грани нервного истощения. Я толкнул вращающуюся дверь и шагнул внутрь огромного, шумного помещения армейского штаба, навстречу своей судьбе. На мне была потная рубашка в розовую и голубую полоску и коричневые вельветовые штаны, месяц не бывшие в стирке. Моя одежда смердела так, что я сам едва не падал в обморок от удушья.
Бойцы, слушай мою команду! рявкнул нам сержант-вербовщик, словно мы уже были на службе. Заполните вот эти анкеты и марш на второй этаж, где будет производиться ваш медосмотр!