Шрифт
Фон
XVII
У нас не то хоть и у нас не рад
Бываешь жару точно жар глубокой
Гроза вдали сбирается трещат
Кузнечики неистово в высокой
Сухой траве; в тени снопов лежат
Жнецы; носы разинули вороны;
Грибами пахнет в роще; там и сям
Собаки лают; за водой студеной
Идет мужик с кувшином по кустам.
Тогда люблю ходить я в лес дубовый,
Сидеть в тени спокойной и суровой
Иль иногда под скромным шалашом
Беседовать с разумным мужичком.
XVIII
В такой-то день Параша в темный грот
(О нем смотрите выше) шаг за шагом
Пришла; пред ней знакомый огород,
Знакомый пруд; а дальше за оврагом
Знакомый лес на холмике Но вот
Что показалось ей немного странным:
В овраге под кустом сидел один
Охотник; резал хлеб ножом карманным,
Он по всему заметно господин;
Помещик; он в перчатках и красиво
Одет Вот он поел, потом лениво
Собаку кликнул, шапку снял, зевнул,
Раздвинул куст, улегся и заснул.
XIX
Заснул Параша смотрит на него,
И смотрит, признаюсь, с большим вниманьем.
К ним ездили соседи но его
Лицо ей незнакомо; описаньем
Теперь мы не займемся, оттого
Что уж и так с излишеством речист я
Он спит, а ветер тихо шевелит
Его густые волосы, и листья
Над ним шушукают; он сладко спит
Параша смотрит он недурен, право.
О чем же вдруг так мило, так лукаво
Она смеется? Я б ответил но
Мне женский смех постигнуть не дано.
XX
И час прошел и предвечерний зной
Внезапно начал стынуть уж и тени
Длиннее стали Вот охотник мой
Проснулся, стал лениво на колени,
Надел небрежно шапку, головой
Тряхнул хотел подняться и остался
Он увидал Парашу о друзья!
Глядел, глядел с смущеньем засмеялся,
Вскочил, взглянул поспешно на себя,
Потом через овраг легко и смело
Перебежал Параша побледнела,
Но до забора он дошел и стал,
И с вежливой улыбкой шапку снял.
XXI
Она стояла, вспыхнув вся и глаз
Не подымая Сильно и неровно
В ней билось сердце. «Умоляю вас,
Так начал он, и очень хладнокровно,
Скажите мне, теперь который час?»
Сперва она немножко помолчала
И отвечала: «Пятый» а потом
Взглянула на него; но он, нимало
Не изменясь, спросил: «Чей это дом?»
Потом весьма любезно извинился
Бог знает в чем и снова поклонился,
Но не ушел сказал, что он сосед
И что с ее отцом покойный дед
XXII
Его был очень дружен что он рад
Такой нежданной встрече; понемногу
И двадцать раз сказавши «виноват!»
(У нас заборы плохи, слава богу),
Через забор он перебрался в сад.
Его лицо так мило улыбалось
И карий глаз так ласково сиял,
Что ей смешным и странным показалось
Дичиться Он ей что-то рассказал,
Над чем она сперва довольно звонко,
Потом потише засмеялась с тонкой
Усмешкой посмотрел он ей в глаза
Потом ушел, пробормотав: «Commça!»
XXIII
И вслед она ему смотрела Он
Через плечо внезапно оглянулся,
Пожал плечьми и, словно приучен
К победам, равнодушно улыбнулся.
И ей досадно стало Громкий звон
Раздался в доме Чай готов Небрежно
Она, вернувшись, рассказала всё
Отцу Он засмеялся безмятежно,
Заговорил про старое житье,
Про деда Но уездный заседатель.
Вдовец, Парашин древний обожатель,
Разгневался и покраснел, как рак,
И объявил, что их сосед чудак.
«Вот как!» (франц.)
XXIV
А я б его не назвал чудаком
Но мы об нем поговорить успеем;
Параша села молча под окном
И, подпершись рукой мы лгать не смеем,
Всё думала да думала о нем.
Алеет небо над травой усталой
Поднялся пар недвижны стали вдруг
Верхушки лип; свежеет воздух вялый,
Темнеет лес, и оживает луг.
Вечерний ветер веет так прохладно,
И ласточки летают так отрадно
На церкви крест зарделся, а река
Так пышно отражает облака
XXV
Люблю сидеть я под окном моим
(А в комнате шумят, смеются дети),
Когда над лесом темно-голубым
Так ярко пышет небосклон о, в эти
Часы я тих и добр люблю, любим
Но кто поймет, кто скажет, чем так чудно
Томилось сердце барышни моей
Состарившись и тяжело и трудно
Припоминать блаженство прежних дней
Тех дней, когда без всякого усилья
Любовь, как птица, расширяет крылья
И на душе так страстно, так светло
Но это всё прошло, давно прошло.
XXVI
Да, вы прошли и не вернетесь вновь,
Часы молитв таинственных и страстных,
Беспечная, свободная любовь,
Порывы дум, младенчески прекрасных
Всё, всё прошло горит упорно кровь
Глухим огнем а, помнится, бывало,
Верхом я еду вечером; гляжу
На облака, а ветр, как опахало,
В лицо мне тихо веет я дышу
Так медленно и, благодати полный,
Я еду, еду, бледный и безмолвный
Но, впрочем, кто ребенком не бывал
И не забыл всего, что обожал?
XXVII
Он обещал прийти твердит она
И хочет и не может оторваться;
Но неужель Параша влюблена?
Не думаю но не могу ручаться
А вот и ночь: и вкралась тишина,
Как поцелуй томительно протяжный,
Во всё земное «Спать пора, сосед!»
Сказал отец, а мать с улыбкой важной
Его зовет на завтрашний обед.
Параша в сад таинственный и темный
Пошла и понемногу грусти томной
Вся предалась Но он-то, что же он?
Я вам скажу он вовсе не влюблен.
XXVIII
Хотите ль знать, что он за человек?
Извольте: он богат, служил в военной;
Чужим умом питался весь свой век,
Но ловок был и вкрадчив. Изнуренный,
Скучающий, направил он свой бег
В чужие страны; с грустною улыбкой
Везде бродил, надменный и немой;
Но ум его насмешливый и гибкой
Из-за границы вынес целый рой
Бесплодных слов и множество сомнений,
Плоды лукавых, робких наблюдений
Он надо всем смеялся; но устал
И над собой смеяться перестал.
Шрифт
Фон