Колибри задумалась и обернулась к лейтенанту Вдруг три мерных глухих удара раздались где-то в доме. Колибри усмехнулась, почти фыркнула.
Сегодня нет, завтра да. Завтра приходи.
В котором часу?
В семь вечером.
А как быть с Эмилией?
Эмилия нет; не будет.
Ты думаешь? Ну, хорошо. А только ты завтра скажешь мне
Цо? (лицо Колибри всякий раз, когда она что спрашивала, принимало детское выражение).
Зачем ты от меня так долго пряталась?
Да да; завтра всё будет; конец будет.
Смотри же, а я тебе подарочек принесу
Нет не надо.
Отчего же? Ты вот, я вижу, наряжаться любишь.
Не надо. Это это это и она указала пальцем на свое платье, на свои кольца, запястья, на всё, что ее окружало, это всё мое. Не подарок. Я не бе́ру.
Как знаешь! А теперь уйти надо?
О да!
Кузьма Васильевич приподнялся. Колибри тоже встала.
Прощай, игрушечка! А когда ж поцелуй-то?
Колибри вдруг легко подпрыгнула и, проворно вскинув обе руки вокруг шеи молодого лейтенанта, не поцеловала, а словно клюнула его в губы. Он хотел поцеловать ее в свою очередь, но она мгновенно отскочила прочь и стала за диванчик.
Так завтра в семь часов? промолвил он не без смущения.
Она кивнула ему головой и, взяв за конец двумя пальцами длинную прядь собственных волос, прикусила ее своими острыми зубками.
Кузьма Васильевич сделал ей ручкой, вышел и потянул за собою дверь. Он слышал, как Колибри тотчас к ней подбежала Ключ звонко щелкнул в замке.
А! Вы уходите, господин
лейтенант промолвила она с тою же приторною и зловещею ужимкой. Эмилии ждать не будете?
Кузьма Васильевич надел фуражку.
Мне, доложу вам, сударыня, некогда больше ждать. Я и завтра, может быть, не приду. Так вы ей и скажите.
Хорошо, скажу. Но ведь вы не соскучились, господин лейтенант?
Нет-с; я не соскучился.
То-то же. Прощения просим-с.
Прощайте-с.
Кузьма Васильевич пришел домой и, растянувшись на постели, погрузился в размышления. Он недоумевал несказанно. «Что за притча во языцех!» воскликнул он не однажды. И зачем Эмилия ему писала? Назначила свидание и не пришла?.. Он достал ее записку, повертел ее в руках, понюхал пахло от нее табаком, и в одном месте он заметил поправку: стояло «плакала», а сперва было написано «плакал». Но что же можно извлечь из этого? И возможно ли, чтобы хозяйка ничего не знала? И она Кто она? Да, кто она? Очаровательная Колибри, эта «игрушечка», эта «фигурка» не выходила у него из головы, и он с нетерпением дожидался завтрашнего вечера, хотя втайне чуть не побаивался самой этой «игрушечки» и «фигурки».
Кузьма Васильевич тотчас вперил взоры в таинственную дверь. Она оставалась закрытою. Он громко кашлянул раза два, как бы давая знать о своем присутствии Дверь не шелохнулась. Он затаил дыханье, приник ухом Хоть бы малейший шум или шорох ему послышался; точно всё вымерло кругом Кузьма Васильевич встал, на цыпочках приблизился к двери и, напрасно пошарив пальцами, нажал на нее коленом Не тут-то было. Тогда он нагнулся и раза два произнес усиленным шёпотом: «Ко́либри, Ко́либри Игрушечка!» Никто не отозвался. Кузьма Васильевич выпрямился, одернул мундир и, постояв немного на месте, уже более твердыми шагами подошел к окну и забарабанил по стеклам. Он начинал чувствовать досаду, негодование; офицерский гонор заговорил в нем: «Что за вздор! подумал он наконец, за кого меня принимают? Коли так, ведь я кулаками застучу. Принуждена она будет откликнуться! Старуха услышит Ну что ж? Не я виноват!» Он быстро повернулся на каблуках Дверь стояла раскрытою наполовину.
Кузьма Васильевич подошел к дивану и наклонился к Колибри, но, прежде чем он успел промолвить слово, она протянула руку и, не переставая
смеяться в платок, запустила свои небольшие жесткие пальцы в его волосы и мгновенно растрепала его благоустроенный кок.
Это что еще? воскликнул Кузьма Васильевич, не вполне довольный подобною нецеремонностью в обращении. Ах ты, шалунья!
Колибри приняла платок от лица.
Нехорошо так; этак лучше. Она отодвинулась к одному концу дивана и подобрала ноги. Садитесь там.
Кузьма Васильевич сел, куда она ему указывала.
Зачем же ты удаляешься? промолвил он после небольшого молчанья. Или ты меня боишься?
Колибри свернулась в клубочек и посмотрела на него сбоку.
Я не боюсь Нет.
Ты не должна меня дичиться, продолжал наставительным тоном Кузьма Васильевич. Ты ведь помнишь свое вчерашнее обещание поцеловать меня?
Колибри обхватила свои колени обеими руками, положила на них голову и опять посмотрела на него.
Помню.
То-то же. И ты должна сдержать свое слово.
Да должна.
В таком случае начал Кузьма Васильевич и пододвинулся было к ней.
Колибри высвободила свои косы, которые она захватила вместе с коленями, и одною из них ударила его по руке.
Потише, господин!
Кузьма Васильевич сконфузился.
Какие у нее глаза, у разбойницы, пробормотал он как бы про себя. Однако, прибавил он, возвысив голос, зачем же ты звала меня в таком случае?
Колибри вытянула шею, как птица Она прислушивалась. Кузьма Васильевич перетревожился.