Себ мог выстрелить ещё пять минут назад.
Ничто не перекрывало цель, не было никаких помех и причин для промедления, но он оттягивал мгновение.
Впервые в жизни Себ испытывал какие-то чувства к тому, кого должен был убить. И эти чувства меняли всё. Доли злобы хватило, чтобы разжечь пожар.
По лицу, шее и спине Себа тёк пот. Вокруг жужжали мухи, некоторые садились на голую кожу, мерзко перебирая по ней лапками.
Мог ли знать Брук о том, какой подарок он преподносит?
Едва ли.
Безумный Джим как будто действительно хотел сделать ему приятное. И в тот момент, когда флэш-карта оказалась у Себа в руках, он действительно ощутил восторг. Это было совершенно особое чувство, ни на что непохожее и ни с чем несравнимое: пьянящая близость отмщения. Возможность сделать хоть что-то для Эмили и для Сьюзен. Право смотреть дочери в глаза и думать: «Твоя маму убили, но я отомстил». Что-то дикое и первобытное.
Но когда отступать уже было поздно, пришла тошнота.
«Это заказ», попытался он убедить себя. Ни капли не работало.
Не выстрелить было нельзя. Потому что это был, чёрт возьми, заказ. И то, что он совпал с личными переживаниями Себа совпадение, не более того. Не лети Эмили этим самолётом, Себ всё равно лежал бы в вонючей каирской жаре и смотрел бы на шестикратном увеличении, как мужик жрёт какие-то мелкие орешки.
Просто совпадение.
Которое ломало изнутри, корёжило самую суть.
Глубоко вдохнув, Себ задержал дыхание, медленно выдохнул и нажал на курок. Подавил желание посмотреть внимательнее, что будет дальше, только убедился, что цель снята. Сложил винтовку. Стянул и сунул в карман перчатки. Пинком отправил винтовку вниз, в заваленный горами мусора дворик бешеный плод страсти французской изящности и египетской прагматичности. Пусть ищут.
Больше в Каире его ничто не держало, и только тошнота отравляла полёт. Себ надеялся, что она пройдёт, когда пятый и последний человек из списка упадёт с аккуратной дырой в черепе.
Лондон встретил затяжным дождём. Проходя досмотр на таможне, Себ ждал звонка от Джима но его не было. Джим вообще молчал пропал, выдав флэшку и указания.
Зато неожиданно позвонил Грег.
Себ уже сел в кэб и назвал домашний адрес,
же Полу вцепиться зубами именно в то дело, которое было связано с Бруком», подумал Себ.
Если ему повезёт, его просто понизят в должности продолжил Грег. Эх, развалилась команда, и, меняя тему, спросил: Ты знаешь, что Джоан уехала в Плимут?
Да она сказала.
Оу, Грег слегка поднял брови, чёрт, жалко. Мы уже за вас радоваться начали.
Радоваться, хмыкнул Себ, зубоскалили и сплетничали, как домохозяйки у забора.
Грег рассмеялся, хотя и не слишком весело:
Ну, не без того. Но больше не над тобой, а над Полом. Он, как к нам пришёл, всё пытался Джоан приударить
Дай угадаю: она раскатала его в тренировочном зале? вспомнил Себ шутку из почти забытой встречи с полицейскими в пабе.
Вытерла им пол, довольно подтвердил Грег. После этого Пол заявил, что просто обязан дождаться смельчака, который с ней справится.
Так и просившееся на язык: «Позвать женщину куда-то кроме тренировочного зала он не пробовал?» Себ тактично опустил. Такую шутку можно было бы позволить себе только в другой жизни, где они снова встретились бы той же компанией, и где Джоан сидела бы рядом.
К дому Эмили Себ ехал в ещё более хреновом настроении, чем выходил из аэропорта. Но все собственные проблемы отступили, когда он увидел на крыльце похудевшую и бледную Сьюзен, которая не кинулась ему навстречу, как обычно, а заплакала, цепляясь за руку няни.
Себ быстро подошёл, присел на корточки, взял Сью за руку, которой она тёрла красные глаза, и спросил мягко:
Почему ты плачешь, дорогая?
Бабушка сказала Сью всхлипнула, ты летел на самолёте.
Дав няне знак отойти, Себ обнял Сьюзен, погладил по голове. Потом он объяснит ей, что летать совсем нестрашно.
Возможно, когда он убьёт пятого из списка и снова обретёт хотя бы призрак душевного равновесия, он найдёт для неё все необходимые слова.
Глава 18
Иди к няне, дорогая, сказал Себ, поднимаясь. Я сейчас поговорю с дедушкой и снова к тебе приду. Ладно?
Ладно? улыбнулась Сью, а Себ ещё раз отметил, что она похудела и выглядит больной.
Папа ждал его на кухне, неуловимо поменявшейся за короткий срок. Мелочи бросались в глаза: кастрюли стояли не так, как их ставила Эмили, полотенца не валялись на столе, а аккуратно висели на крючках. Себ закрыл за собой дверь и сказал:
Бодро выглядишь. Как тут всё?
Папа сложил руки на груди. Конечно, он уже не был так здоров и крепок, как во времена детства Себа, густые волосы поседели, да и роста они уже были одинакового, но он всё ещё внушал Себу некоторый почти детский трепет. Вдали от него как-то быстро забылось, что в семье его слово всегда было законом.
Неплохо. Миссис Кейл перестала рыдать каждый день, отрапортовал он, Сьюзен начала ходить в школу, хотя твоя мама была против и хотела ещё немного дать ей отдохнуть.
Возможно
Ей надо заниматься делом, оборвал папа, а не сидеть в комнате и страдать. Работа лучшее лекарство от горя.
О, да, с этой философией Себ был хорошо знаком. И, в целом, даже согласен. Но то, чтобы было применимо к нему самому, плохо подходило Сьюзен. Он хотел для неё лучшего.