Все ко мне! в азарте крикнул какой-то детина. «Наверное, командир», подумал Василек, сквозь гущу зелени разглядывая нежданных гостей. Всадники немедленно сбились вокруг молодчика в белой бурке. Запахло потом взмыленных коней. Василек левой рукой раздвинул ветки орешника, правой же невольно полез за пазуху и нащупал нагретую телом гранату, прихваченную у Цибули, чтобы не так было страшно в лесу.
Кони белогвардейцев перевели дух после безумного гона и начали прядать ушами, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Внезапно, почуяв обозных лошадей, они все, как один, потянулись в сторону густого зеленого орешника. Заметив это, белогвардейцы насторожились, переглянулись, и Василек понял, что сейчас его обнаружат. Не дожидаясь, он рванул предохранительную чеку и, размахнувшись, изо всех сил бросил гранату на поляну. Она упала точно под ноги спешившемуся командиру, который успел лишь поднять руки, заслоняя лицо, но снизу уже оглушительно грохнуло, оторвало деникинца от земли, сбило с ног вместе с всадниками нескольких лошадей. С развесистой груши посыпались листья, а в орешнике, напуганные взрывом, шарахнулись в стороны Васильковы лошади.
Словно вихрь подхватил остатки эскадрона, и всадники, забыв обо всем на свете, рассыпались кто куда.
...Как только деникинцы исчезли в лесу, Трофим Казимирович, приказал бойцам занять позиции с другой, ближе к лесу, стороны дороги. Все ждали того, что конники придут в себя после неудачной атаки, перегруппируются и уже оттуда снова ринутся на отряд. Но тут неожиданно раздался звук взрыва, над верхушками деревьев появилось едва заметное облачко, а из зарослей в панике выскочили деникинцы и исчезли в зыбком тумане.
Ребята! Там же Василек! выдохнул Устименко.
Первым на ноги вскочил Цыган, за ним поднялись еще несколько бойцов и побежали, было, к лесу, но внезапно остановились, потому что навстречу им шел с табуном сам Василек.
Андрей Цибуля первым догадался, что произошло, поднял на телеге брезент и начал пересчитывать гранаты: одна, две... пять, шесть... Седьмой не было
«Ай да, молодец! Гляди, что удумал!», мысленно похвалил Андрей мальчика, а вслух крикнул Устименко:
Да это же Василек их гранатой угостил. Так испугал, что как бы от страху не померли
А демеевцы уже окружили Василька, заботливо осматривали его со всех сторон не ранен ли. Он же, дрожа от пережитого, размахивал руками и, глотая слова, пытался рассказать о случившемся.
Дай я тебя расцелую, подошел к мальчику Цыган и крепко прижал его к себе, а потом вынул из-за пояска наган и вручил со словами: Держи. Он в бою добыт...
ОТРЯД СВОРАЧИВАЕТ В ЛЕС
Кучками садились демеевцы, помогая друг другу бинтовать пулевые и осколочные отметины. Командиру тоже перевязали простреленную ногу. Хромая, он подошел к разбитой снарядом подводе, осмотрел поврежденный ящик и крикнул Цыгану:
Сбей его и собери драгоценности. Остальным, приказал Устименко отряду, запрягать лошадей!
Суходол, Новиченко и Цыган вместе с трухой, пылью, деревянными щепками сгребали горстями золотые вещи и ссыпали их в ящик.
Возле них присел Василек.
Давай, помогай, сынок, обратился к нему Суходол. У тебя глаза молодые, лучше видят
Вот уже забит ящик, запряжены лошади. Командир приказал разместить раненых
на подводах.
Садись и ты, Трофим, еле на ногах держишься, предложил ему Иван Новиченко.
Устименко осмотрел обоз и не увидел ни одной телеги, на которой бы не сидели или не лежали раненые.
Нет, Иван. Не сяду, отказался он и вытер пот со лба. Если сяду, потом могу не встать, а так, глядишь, разойдусь и, болеть меньше будет.
Он облизал губы.
Ну, вперед, что-ли
Обоз тронулся.
Первой подводой снова правил Василек. Рядом с ним сидел Андрей Цибуля, левое плечо которого обжигало, словно огнем. Тут же, на дне неподвижно лежал Демид.
Лошади уныло брели, таща за собой тяжелые телеги, усеянные окровавленными, обессиленными демеевцами. Заметив, что кто-то из них отставал, Устименко догонял телегу и напоминал:
Нельзя даже на минуту останавливаться.
А сам еле держался.
Может, хотя бы на коня сядешь? спросил его Давид.
Нет, пожалуй, не смогу
Прижавшись друг к другу, на третьей подводе ехали братья Рузяк. Младший из них, семнадцатилетний Семен, был ранен в грудь. Он постоянно пытался что-то сказать, но вместо слов на его губах появлялась лишь красная пена. Старший, Олекса, пробовал положить его на спину, но тогда парень захлебывался кровью и совсем не мог дышать. Олекса поддерживал его могучими руками и успокаивал:
Ничего. Скоро приедем в Чернигов, в госпиталь тебя отдадим. Там быстро вылечат
С невыразимой тоской смотрел он на бледное, безусое лицо брата, периодически поднося к его рту полупустую флягу с водой.
Молча двигались демеевцы, тревожно поглядывая, не поднимется ли пыль из-под копыт деникинской конницы? Не засвистят ли снаряды над головой?..
Давид Цыган носился верхом вдоль дороги. Он только что вернулся из разведки и подъехал к Устименко:
Впереди тихо, Трофим.
Хорошо, что тихо, кивнул Устименко и посмотрел на небо. Солнце садится... Скорей бы уже стемнело, Давид. Кажется, никогда в жизни не ждал я так вечера.