Пристрелялись, сердито сказал Давид, теперь дадут пару залпов и от нас лишь мокрое место останется
Внезапно все стихло. Понемногу все зашевелились и с недоверием стали оглядываться по сторонам.
Что же то они? Нащупали цель и не уничтожили ее? удивился Суходол.
Значит, суждено мне с кумой встретиться. Глядишь, и впрямь еще борщом угостит, снова пошутил Цыган.
Погоди, сейчас деникинцы начнут угощать, бросил Цибуля.
...Неожиданное затишье озадачило и командира деникинского эскадрона, который только что прибыл на выгон за Бобриком и еще не был готов к атаке. Теперь он растерянно смотрел в сторону батареи
А там, в пороховом тумане, возле наблюдательного пункта гарцевал на коне Дзюба с погонами штабс-капитана.
Господин подпоручик! крикнул он командиру батареи. Генерал Мокреев приказал немедленно прекратить огонь!
Почему? удивился тот. Ведь приказ был стрелять до полного уничтожения колонны?
Тогда точно не знали, что везут красные. Теперь же контрразведчики достоверно установили, что те подводы загружены ценностями. Золотом, сударь! А вы по нему снарядами Сейчас в атаку пойдет кавалерийский полк полковника Соснова, и то богатство без лишнего шума и пыли в наших руках.
Что ж, начальству виднее, недовольно буркнул артиллерист. Только позвольте узнать, кто передал приказ генерала?
Офицер связи штабс-капитан Рогов!
Прекратить огонь! приказал командир батареи.
Дзюба пришпорил коня и снова вернулся туда, где оставил мертвого Рогова. Пристегнув на прежнее место погоны штабс-капитана, он сорвал с верхней губы и выбросил клок черной шерсти, послуживший поручику усами. Не спеша, он снова выбрался на возвышенность.
«Чем же мне помочь отряду?» мучился Дзюба. Оглянувшись, он увидел, как эскадрон, развернувшись веером, набирал разгон для атаки
Демеевцы тоже заметили всадников и рассредоточились, занимая выгодные позиции: под холмиками, в ложбинках, за колесами телег.
Андрей Цибуля, взобравшись на подводу и сняв брезент с пулемета, почувствовал, как невыносимо болит раненое плечо.
Стрелять сможешь? спросил Устименко.
А куда же я денусь? морщась от боли, ответил Цибуля
Едва поднявшись на колени, обескровленный тяжелой раной, ухватился за оглоблю Демид.
Ложись под телегу! крикнул ему Андрей.
Нет, я у тебя вторым номером буду. Слышишь, чтобы никого в помощь не брал, я буду... и, уцепившись за передок, он подтянулся и перевалился на дно телеги.
Под соседней подводой лежал Василий Бойко. У его белокурой головы темнела лужица запекшейся крови. Кроме него еще около десятка бойцов неподвижно застыли в теплой придорожной пыли, и некогда было выяснять живы они или уже остыли...
А поле, растревоженное копытами конницы, гудело все громче и громче. Каждый молча выбирал себе цель. Притихли на обочине демеевцы, у которых не было теперь ни переднего края, ни тыла.
Слышишь, Давид? толкнул Новиченко Цыгана.
Ишь ты, воспитанные, без крика и посвиста атакуют. Мы тоже сейчас встанем и, вежливо так бух, на колени: милости просим к телегам. Так что ли, хлопцы?! Давид оскалил белые зубы, и у бойцов вдруг потеплело на душе.
«Он так и умрет с прибауткой», подумал про Цыгана Устименко.
Вражеская конница приближалась. Блеснули кокарды на фуражках белогвардейцев.
Подпускать на бросок гранаты! раздался голос Трофима Казимировича.
Шагов за сто до обоза конники начали полукольцом охватывать демеевцев.
Ну, братья, теперь бей! нажал на курок Устименко и не услышал выстрела, потому что в это время громким баском заговорил пулемет Андрея Цибули.
Подавай, Демид, ленту! Шевелись, родимый, крутился на телеге пулеметчик, перенося огонь слева направо и наоборот.
Выхваченные пулями из стремительного полета, люди и лошади кубарем катились, поднимая облака пыли. Сквозь грохот боя и топот копыт теперь отчетливо доносилось мучительное ржание, крики и стоны.
Остальные всадники, видимо поняв, что пулеметный огонь не позволит им приблизиться к проклятому обозу, кинулись демеевцам за спину и, осыпаемые новыми очередями, посланными из пулемета Цибулей, направились к лесу, за деревьями которого с табуном лошадей совсем недавно скрылся Василек.
Такого маневра никто из демеевцев не ожидал. Поднявшись во весь рост, они удивленно смотрели вслед конникам, которые быстро преодолевая короткое
расстояние, стремительно приближались к зарослям.
Еще бы! Там остался беззащитный мальчишка, а с ним все гужевые и верховые лошади, потеря которых означала бы для отряда немедленное и полное поражение
...Василек провел лошадей через низкий колючий сосняк, вышел на поляну с одинокой кудрявой грушей и остановился под ней, раздумывая: оставить коней прямо здесь, на открытом месте, или загнать их в чащу, где хоть и будет надоедать мошкара, но все-таки будет безопаснее. Остановился на втором забрел с табуном в заросли орешника, связал повод всех лошадей, прислушиваясь, что же творится там, за лесом на дороге, где остались один на один с врагом его старшие братья.
Тах-тах-тах это бьют стрелки Суходола.
Тра-та-та-та-та а это строчит из пулемета Андрей Цибуля
Вдруг Василек даже присел от неожиданности: что-то невдалеке затопало, приблизилось к лесной чаще, затрещало в посадке, и на поляну вылетело десятка два деникинских кавалеристов.