Не увлекайся, командир! крикнул ему Цыган. Давай обратно, к отряду! А с этими мы сами справимся!
Несколько десятков всадников исчезли за белым горизонтом степи, по которой кое-где еще носились лошади, потерявшие в бою хозяев
Вроде отбились! сказал Устименко, неспешно скручивая цигарку. Ничего себе денек!
Да уж. У меня волосы дыбом встали, когда они подлетели к самым подводам, отозвался Иван Новиченко.
Медленно спадало напряжение после внезапного боя. К группе бойцов подъехал Давид, держа за уздечку стройного жеребца.
Хлопцы, гляньте, какого красавца цыган раздобыл! Небось самого генерал с него свалил!
А Давид подозвал Василька и передал ему уздечку:
Бери, малец, твой будет. Я себе еще достану
И вновь прозвучала команда Трофима Казимировича трогаться дальше. Он понимал, что это лишь первая стычка с деникинцами. Рядом вражеская артиллерия, и если она сейчас молчит, то лишь потому, что уже потрачен запас снарядов, а новых еще не подвезли.
Защелкали бичи, колеса телег пронзительно скрипнули и покатили вперед, подальше от места, только что политого кровью.
Справа от дороги призрачно маячил лес, и каждый мысленно прикидывал, как бы хорошо было отдохнуть в его чаще
Теперь уже мало кто из беженцев попадался на пути. После боя все поняли, что обоз для них опасный спутник, поэтому старались отстать от отряда. Но, как не торопил своих ребят Устименко, обоз двигался медленно. Давид отворачивался каждый раз, когда видел, как кто-то из демеевцев замахивался кнутом на обессиленных лошадей. Всем и людям, и коням хотелось пить. Жажда донимала больше, чем голод.
Давид обогнал подводы и поехал
вперед разведать местность. Вскоре он возвратился и доложил, что впереди никого нет. Разъездов он тоже не встретил и сообщил, что в километрах в двух, недалеко от дороги есть небольшой пруд.
Хлопцы, скоро вода! объявил командир.
Облизав пересохшие губы, демеевцы приободрились. Вскоре они добрались до оврага, на дне которого зеленел заболоченный пруд.
Трофим Казимирович взглянул на часы и приказал за десять минут напиться самим, напоить лошадей и взять воды в дорогу.
Бойцы утолили жажду, запаслись водой и присели на зеленой траве кто переобуться, кто перевязать раны, кто проверить патроны. А уже и уходить пора, потому как снова тревожится Устименко.
Может, в тот лес свернем, Трофим? поднялся на ноги его помощник, бывший плотник трамвайных мастерских Петр Суходол.
Нельзя, Петр. Время упустим. Пока по бездорожью будем идти белые догонят.
Оно, конечно так, только люди устали. Здесь, на открытом месте, трудно будет бой принимать. А его не избежать.
Знаю, но рисковать не будем. Надо идти вперед.
Невысокий, поджарый Суходол был на голову ниже своего более молодого командира.
Уже час после боя прошел, Петр, а вокруг тихо.
Может в их штабе еще не знают о поражении. А как узнают, не переживай, снова попрут. Беспокоит меня, что в десяти километрах отсюда железная дорога. По ней могут быстро снаряды подбросить
Снова двинулись, за обозом потянулось легкое облако пыли. К первой подводе, на которой сидел Цибуля, подъехал на жеребце Василек.
Ловко вы, дядя, всыпали белым!
Андрей добрый пулеметчик, подал слабый голос Демид Федченко. Он лежал на подводе с перевязанной головой. Сквозь бинт проступало рыжее пятно.
Больно, Демид? спросил Цибуля, повернувшись к раненому.
Ничего, Андрей, не обращай внимания. Погоняй, а то налетят коршуны
Подводу подкинуло на ухабе, и Демид поморщился, но промолчал. Лишь рыжее пятно на марле стало шире. Он попросил воды. Василек быстро слез с коня, вытащил из-под сена флягу и поднес ее к губам раненого.
Спасибо, хлопчик, теперь легче
Цибуля попробовал ехать медленнее, но Демид заметил это.
Погоняй, тебе говорю! За тобой весь обоз идет не смей его сдерживать! Если не выдержу и помру, скинь меня на дорогу, а сам не останавливайся.
Голос Демида слабел. Все чаще он просил пить. Прикладывая к губам раненого флягу с водой, Василек чувствовал, как пылает его лицо.
Скрипели подводы, и скрип их смешивался со стоном и криками раненых
На станции белые, доложил командиру Давид, снова успевший съездить в разведку. Демеевцы озабоченно поглядывали на Трофима Казимировича. Они не слышали, что сказал ему Цыган, но догадались, что он привез невеселую весть.
Однако, быстро прут, сволочи. Наверно, уже и Киев взяли, сказал Устименко, но надо оторваться от них, обязательно надо!
ПОРУЧИК ДЗЮБА СПЕШИТ К БАТАРЕЕ
Нервничал и поручик Дзюба. Он тоже с нетерпением ждал сообщений.
В небольшой комнате на длинных скамьях вокруг стола, накрытого скатертью, сидели офицеры, которые то и дело поглядывали на часы, висевшие на стене.
В это время скрипнула дверь, и в комнату вошел подполковник Нечаев. Он давно ждал случая поздравить друга с победой, но вместо поздравления принес горькую весть:
Сейчас я был в штабе. Не советую тебе попадать генералу на глаза.
Почему?
Потому, что из посланного кавалерийского отряда назад вернулось всего несколько человек. Короче, полный разгром
Повисла пауза. В наступившей тишине все впились глазами в Пальчевского, ожидая, что он скажет.